Я поставила на рабочий стол последние три килограмма маскарпоне и ещё раз пересчитала коржи. Четырнадцать — одинаковые, аккуратные, вырезанные точно под размер формы. На подоконнике задрожал телефон. Поднять его руками я не могла: ладони были в масляном креме, поэтому прижала аппарат плечом к уху.
— Тётя Таня, — голос Алины был звонкий, взволнованный, почти праздничный, — мы тут с Игорем всё прикинули, гостей получится человек сорок. Вы ведь успеете к субботе, правда? Торт нужен трёхъярусный. И цветы обязательно, я в журнале видела: они сверху вниз каскадом идут. А внутри клубничное конфи, такое, как вы делаете.
Я медленно выпрямилась. На часах духовки светилось половина первого ночи. Утром к восьми мне надо было быть в цеху: там стоял заказ на два банкета. В четверг после смены меня ждал ещё один свадебный торт — уже оплаченный. А между всем этим каким-то образом должен был появиться и этот.
— Алин, я понимаю, что вам хочется красиво, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но трёхъярусный торт на сорок гостей — это не “пару коржей намазать”. Там одного крема минимум четыре килограмма, яиц уйдёт три десятка. Плюс начинка, выравнивание, покрытие, декор, цветы… Ты же сначала говорила, что будет обычное чаепитие для самых близких.
— Ну и что? — в её голосе сразу появилась обида. — Вы же профессиональный кондитер, для вас это вообще ерунда. Тем более я ваша единственная племянница. Мы с Игорем на вас очень надеялись. Нам бюджет урезали, ресторан и так еле тянем, а ещё за торт двенадцать тысяч гривен отдавать…
Я промолчала и посмотрела на три упаковки маскарпоне, купленные за свои деньги. Она назвала двенадцать тысяч, но я-то прекрасно знала: в нормальной кондитерской такой торт стоил бы не меньше восемнадцати, а то и все двадцать тысяч гривен. Десяток яиц — около пятидесяти гривен, сливки тридцатитрёхпроцентные — примерно сто пятьдесят за упаковку. Какао, шоколад в каллетах, красители, листовой желатин, свежая ягода, не замороженная, — это я ещё даже не начинала складывать. А ведь была ещё мастика. И сахарные цветы, которые Алина хотела именно “каскадом”.
— Хорошо, — наконец произнесла я. — Сделаю. Только цветы будут из мастики, не живые. Живые могут дать сок.
— Ой, тётя Таня, спасибо! Вы у нас самая лучшая! — выпалила она и тут же отключилась.
Я ещё несколько секунд держала телефон плечом у уха, а потом опустила взгляд на продукты, занявшие половину холодильника и весь подоконник. Шёл уже второй час ночи. В пять вставать. Я взяла венчик и снова принялась взбивать крем. Руки двигались привычно, почти сами, а в голове снова и снова крутилась её фраза: “для вас это ерунда”.
Через три дня, в субботу, я стояла на кухне ресторана рядом с готовым тортом. Три яруса, покрытые белой глазурью, и двадцать три кремовые розы, спускающиеся от верхушки до самой подставки. У каждой — лепестки с мягким переходом оттенков: от сливочного у основания до почти снежного на тонких краях. Четыре ночи подряд я лепила эти цветы из мастики, пока глаза не начинали слезиться от напряжения. Пальцы сводило от мелкой работы, но розы получились такими, как надо: с подкрученными краями, с лёгкой матовостью, почти живыми. Внутри был бисквит на горячем молоке, клубничная прослойка и сливочный крем-чиз.
Я опустилась на край пластикового стула и стала ждать, когда официанты вывезут торт в зал. Сменная обувь ужасно давила, поэтому я сняла одну туфлю и осторожно пошевелила пальцами. На дворе стояла середина мая, но кухонный кондиционер гнал такой холод, будто за стеной был не банкетный зал, а морозильная камера. Я накинула кофту прямо поверх форменной куртки.
Минут через тридцать в кухню заглянула администратор — молоденькая девушка в белой рубашке и галстуке-бабочке.
— Простите, ваша родственница просит вас выйти. Торт уже подали.
Я надела туфлю, поправила кофту и прошла в банкетный зал. Гости уже поужинали, музыканты сделали паузу, люди с бокалами лимонада неторопливо ходили между столами. Алина стояла возле торта в окружении трёх подруг и свекрови. Её мать, моя сестра Светлана, сидела чуть в стороне и нервно крутила в пальцах салфетку.
Я подошла ближе. Алина повернулась ко мне, и по её лицу я сразу поняла: что-то ей не понравилось. Глаза вроде улыбались, но губы были сжаты точно так же, как в детстве, когда ей отказывались покупать игрушку.
— Тётя Таня, — произнесла она достаточно громко, чтобы услышали стоявшие рядом, — ну, конечно, получилось очень мило. Но на начинке можно было бы и не экономить.
Я замерла.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну посмотрите сами, — Алина обернулась к подругам, будто приглашая их подтвердить её слова. — Я ведь просила клубничную начинку. А тут слои какие-то тоненькие, бисквита явно больше, чем крема и ягод. Кусочки клубники почти не чувствуются. Мы недавно были на свадьбе у знакомых, так у них торт выглядел гораздо богаче, начинка прямо вываливалась. Я понимаю, бюджет и всё такое, но можно было же чуть больше постараться.
Свекровь покачала головой, глядя не на торт, а на меня. Одна из подруг, девушка с нарощенными ресницами, тихо фыркнула и уткнулась в телефон. Вторая стала с интересом рассматривать потолок, будто люстра внезапно оказалась важнее происходящего.
Я стояла и чувствовала, как холод от кондиционера теперь будто не снаружи, а внутри меня. Бисквит я пекла в ночь со среды на четверг. Тесто замешивала в два захода, потому что старый миксер перегрелся, и мне пришлось ждать почти полчаса, пока он остынет. Начинку варила из свежей клубники: трёхкилограммовый лоток обошёлся примерно в шестьсот гривен. Каждую ягоду я резала вручную, чтобы кусочки ощущались, но не проваливали слои. Прослойки были рассчитаны по граммам — ровно столько, сколько нужно, чтобы торт держал форму и не поехал под тяжестью трёх ярусов. Там, где “начинка вываливается”, через час после подачи обычно получается лужа на подставке и коржи, расползшиеся в разные стороны. Я такого не допустила. Потому что я не любитель с венчиком, а профессионал.
Но вслух я этого не сказала. Вокруг стояли чужие люди. Жених смотрел сбоку с таким выражением, будто его вынудили присутствовать при крайне неприятном разговоре. А моя племянница, единственная, продолжала улыбаться. Только теперь в её улыбке читалась не радость, а что-то другое — превосходство.
— Алин, — тихо сказала я, — давай отойдём и поговорим спокойно.
— А зачем отходить? — она всплеснула руками. — Я же ничего плохого не говорю. Торт красивый, я это признаю. Просто думала, что для родной племянницы вы постараетесь по-настоящему. А получилось как на потоке. Эконом-вариант.
Свекровь наклонилась к ней и что-то прошептала. Алина кивнула, после чего они обе посмотрели на меня — внимательно, оценивающе. Так смотрят на продавщицу, которая дала меньше сдачи. Я стояла перед ними в рабочей одежде, с мелкими порезами на руках от ягодных плодоножек, с ноющей спиной и с тремя часами сна за последние четверо суток. И слушала, как труд, в который ушёл вечер вторника, ночь среды, утро четверга и весь вечер пятницы, называют “потоком”.
Через минуту ко мне подошла Светлана. Она осторожно взяла меня под локоть и отвела в сторону.
— Тань, — прошептала сестра, — ты не принимай близко к сердцу. Она просто перенервничала.
— Свет, я четыре ночи почти не спала.
— Я знаю. Правда знаю. И я тебе очень благодарна, честно. — Она сжимала салфетку, потом расправляла её, потом снова комкала. — Просто… ну ты же понимаешь, у неё свекровь непростая. Алина перед ней старается выглядеть… ну, красиво, уверенно. А торт не совсем как в журнале. То есть он как в журнале, конечно, но… не совсем так.
— Что значит “не совсем как в журнале”? — спросила я. — Ты вообще видела, что я сюда привезла?
— Видела. Очень красиво. Правда красиво. Но, понимаешь… — Светлана запнулась. — Может, она не начинку имела в виду. Может, ей показалось, что цветов маловато. Или что они белые, а хотела розовые. Я сама толком не поняла. Ты лучше иди, Тань. Выпей чаю. Там в конце зала накрыли стол для персонала.
Чай я пить не пошла. Молча развернулась и вернулась на кухню. Администратор испуганно посмотрела на меня, но ничего не спросила.
Я села на тот же пластиковый стул, уставилась на пустую подставку из-под торта и почему-то вспомнила разговор с Алиной трёхнедельной давности. Она позвонила вечером, когда я как раз разбирала заказы на ближайшую неделю.
— Тётя Таня, мы с Игорем расписались. Свадьбу решили отмечать в мае. Нам с вами нужно поговорить.
Я тогда сразу напряглась. Алина звонила мне редко — раз в полгода, на день рождения и на Новый год.