Вечер пятницы тянулся бесконечно. Ярина стояла у кухонного окна с телефоном в руке, прижимая трубку плечом, и одновременно заносила цифры на листок. Перед ней на столе лежали распечатанное меню, список приглашённых и схема рассадки. Завтра Ганне исполнялось шестьдесят. Всё должно пройти безупречно, поэтому Ярина уже в четвёртый раз уточняла у кейтеринга время подачи горячего.
— Да, понимаю, что вы не работаете с хрусталём. Мы накроем своим сервизом, — произнесла она ровно, хотя внутри всё было натянуто, как струна. — Приезжайте к трём, гости будут к четырём. Благодарю.
Она завершила разговор и тыльной стороной ладони стерла выступивший пот. Часы показывали почти восемь — Тарас снова задерживался. В последнее время это стало привычным, и сегодня Ярина даже испытала облегчение: при нём кухня превращалась в поле боя. Он заглядывал в кастрюли, отпускал замечания, требовал внимания, но помощи от него не было.
Она только поставила бульон на плиту, как входная дверь с грохотом захлопнулась. По коридору раздались тяжёлые, раздражённые шаги. Ярина выпрямилась и обернулась.
Тарас ворвался на кухню, не снимая куртки. Лицо пылало, взгляд был злым. В руке он держал смятый лист и, не произнеся ни слова, швырнул его на стол. Бумага скользнула по списку гостей и замерла у разделочной доски.
— Это что? — глухо спросил он, и в голосе уже звучала угроза.
Ярина посмотрела на лист. Квитанция из адвокатской конторы, где она была два дня назад. Подпись, сумма за консультацию. Она скрестила руки на груди.
— Ты рылся в моих вещах?
— Я спрашиваю, что это! — Тарас ударил ладонью по столу, бумаги подпрыгнули. — Какая ещё консультация по разделу имущества? Ты в своём уме?
Ярина выдержала его взгляд. Этот разговор она откладывала две недели, собираясь начать его после юбилея, чтобы не портить праздник. Теперь выбора не осталось.
— Я подаю на развод, Тарас.
Он застыл. На мгновение в глазах мелькнуло замешательство, но его быстро сменила ярость.
— Решила устроить спектакль перед праздником? — он шагнул к ней, и Ярина невольно отступила, упершись в подоконник. — У матери завтра юбилей! Какой развод?
— Я больше не собираюсь жить в этом цирке, — голос её дрогнул, но она удержалась. — Твоя мать перешла все границы, когда при посторонних назвала меня бесплодной. А ты всегда её поддерживаешь. Я устала.
— Она сказала правду! — выкрикнул он. — Три года по врачам, куча гривен — и никакого результата. И я должен перед ней извиняться?
— Я хочу, чтобы ты перестал быть её тенью! — впервые Ярина повысила голос. — Она унижает меня при гостях, при друзьях, при чужих людях. А ты либо молчишь, либо поддакиваешь.
Тарас резко схватил её за локоть, пальцы болезненно сжались.
— Кто ты без меня? — прошипел он. — Квартира моя, машина моя. Студию ты открыла на мои деньги. Твоя задача — накрыть стол и молчать. Завтра будешь улыбаться, ясно?
Ярина перевела взгляд на его руку, затем ему в глаза.
— Убери руку, Тарас. Я не твоя собственность.
Он разжал пальцы, толкнул её плечом и отошёл. Схватил квитанцию, разорвал на мелкие клочки и бросил в ведро.
— Завтра в четырнадцать ноль-ноль мать будет здесь. Стол накрыт, торт на месте, гости довольны. Ты улыбаешься и играешь примерную жену. А потом пойдёшь к психологу — с твоей головой явно проблемы. Развод она придумала.
Он ушёл, громко хлопнув дверью спальни.
Ярина медленно опустилась на табурет, взглянула на закипающий бульон и выключила огонь. Руки дрожали — не от страха, от накопленной злости.
Она взяла телефон, открыла чат с адвокатом и написала: «Мы можем подать документы до его возвращения? Я не хочу ждать понедельника».
Ответ пришёл быстро: «Приезжайте утром, подготовлю заявление. Но вы уверены? После юбилея будет шум».
Ярина посмотрела на обрывки квитанции на полу, на список гостей, где первой значилась Ганна, и спрятала телефон в карман.
— Уверена, — тихо произнесла она.
Из коридора донеслись шаги Тараса, затем скрип балконной двери. Он закурил и, судя по бормотанию, жаловался матери. Ярина не стала прислушиваться. Она достала из холодильника заготовки и продолжила готовить.
Стол должен быть идеальным. А потом всё закончится.
Утро субботы разбудило её в шесть. Ярина несколько секунд лежала, слушая тяжёлое дыхание Тараса. Даже во сне его лицо оставалось напряжённым.
Она тихо поднялась, оделась, сунула в карман паспорт и ключи. В зеркале отметила тени под глазами — маскировать их было некогда.
На улице было свежо, солнце только поднималось. До офиса — пятнадцать минут пешком. Она шла быстро, сжимая лист с заметками.
Дверь на первом этаже старого дома она толкнула ровно в половине седьмого. Адвокат — женщина лет пятидесяти с внимательным взглядом — уже ждала.
— Проходите. Заявление готово, осталось заполнить и подписать.
Ярина села, взяла ручку.
— Хочу подать сегодня.
— Суд в выходные не работает, — пояснила адвокат. — Отправим через электронную систему, формально зарегистрируют в понедельник. Вы точно не хотите подождать?
— Я ждала три года. Достаточно.
Она аккуратно заполнила все графы. В строке «причина» значилось сухое «непреодолимые разногласия». Последняя подпись легла на лист в семь утра.
— Оплатите госпошлину, реквизиты пришлю. И если он будет угрожать — звоните сразу, — предупредила адвокат.
— Будет, — спокойно ответила Ярина. — Но не сегодня. Сегодня юбилей.
На улице ей стало легче дышать. Ни радости, ни паники — только ровное, твёрдое спокойствие.
Вернувшись домой, она продолжила приготовления. Тарас ещё спал. Она нарезала овощи, расставила посуду, достала сервиз. Когда закипел кофе, он вышел на кухню.
— Одумалась? — усмехнулся он, беря кружку. — Сегодня будешь умницей?
Ярина молча поправляла салфетки.
— Я с тобой разговариваю.
Она посмотрела на него спокойно.
— Ты не спросил, как я спала. Не поинтересовался, готова ли я к приёму гостей. Тебя волнует только, буду ли я «умницей».
Тарас резко поставил кружку, кофе пролился.
— Я делаю то, что ты просил — готовлю праздник.
Он ушёл в душ, хлопнув дверью. Ярина сменила скатерть и продолжила работу.
Ровно в два раздался звонок. На пороге появилась Ганна — на каблуках, в блестящем платье, с идеальной укладкой. Следом — её подруги, тётя Тараса из Чернигова и соседка снизу.
— Ярина, что стоишь? Помоги раздеться, — с порога распорядилась Ганна.
Ярина забрала сумки, повесила пальто. Свекровь оглядела стол.
— А хрусталь где? Я просила хрусталь.
— Он в серванте. Я его не достаю — чтобы не разбить. У вас после вчерашнего руки дрожат, — спокойно ответила Ярина.
В комнате повисла тишина.
— Что ты себе позволяешь? — вспыхнула Ганна.
Тарас тут же оказался рядом.
— За что? Я сказала правду. И если что-то разобьётся, виновата буду я.
Ярина перевела взгляд с мужа на свекровь и гостей.
— Простите, Ганна. Не хотела вас задеть.
— Вот и правильно, — та повернулась к подругам. — Вечно у неё тон.
Праздник начался напряжённо. Ярина отвечала спокойно, но каждый её комментарий звучал точно и жёстко. Тарас нервно посмеивался, делая вид, что всё — шутка.
Когда Ганна проходила мимо, её локоть «случайно» задел бокал с соком. Тёмная жидкость пролилась на светлое платье Ярины.
— Ой, прости, — всплеснула руками свекровь. — Надо было фартук надеть.
— Ничего, отстирается, — сказала Ярина. — Я переоденусь.
В спальне она сняла испорченное платье и надела чёрное, строгое — то самое, которое Тарас терпеть не мог. Из сумки достала копию заявления и спрятала в карман юбки.
В зеркале отражалась женщина с прямой спиной и холодным взглядом.
— Сегодня вы ещё посмеётесь, Ганна, — тихо произнесла Ярина.
Она вернулась в зал ровно в тот момент, когда в прихожей прозвенел новый звонок.
Ярина прошла мимо стола, не глядя на Тараса, который застыл с бокалом в руке.
Она прошла мимо стола, даже не взглянув на Тараса, который не сводил с неё глаз, и распахнула дверь. На пороге стояли Ярослав и Кира — старые приятели семьи, точнее, друзья Тараса. В руках у Ярослава красовалась внушительная коробка с тортом, а Кира держала букет и пакет с подарком.
— Привет, Ярина! — Кира чмокнула её в щёку, проходя внутрь. — А ты почему в чёрном? Сегодня же праздник.
— Переоделась, — коротко ответила Ярина, принимая цветы. — Проходите, все уже за столом.
Ярослав, снимая куртку, громко кашлянул. Крупный, с раскатистым голосом, он всегда говорил так, будто выступал перед публикой.
— А где именинница? — не дожидаясь ответа, он шагнул в гостиную. — Ганна! С юбилеем! Пусть всё у вас будет, но мы вам желаем!
В комнате зашумели: объятия, поцелуи, поздравления. Ярина унесла цветы на кухню, чтобы поставить их в вазу. Кира последовала за ней.
— Ты чего такая хмурая? — спросила Кира, усаживаясь на табурет. — Юбилей всё-таки, радоваться надо.
— Я и радуюсь, — отозвалась Ярина, наливая воду, не поворачиваясь.