Густой гранатовый соус тягуче сползал по краю фарфоровой супницы. Темно-бордовая капля не удержалась, сорвалась вниз и оставила на плотной белой скатерти расплывчатое пятно. Я уставилась на него, машинально разминая затекшее правое запястье, и в этот момент за столом воцарилась тишина.
Двадцать человек одновременно замерли. Вилки перестали звенеть о тарелки.
Людмила расположилась по правую руку от моего мужа Ивана. На ней была плотная шерстяная юбка и шелковая блузка, застегнутая под самое горло. Свекровь аккуратно коснулась губ салфеткой, с заметной брезгливостью отодвинула тарелку с запеченной бужениной и демонстративно вздохнула.
Слева от Ивана сидел Александр — руководитель филиала, где муж занимал должность начальника отдела продаж. Мужчина в дорогом костюме, явно чувствующий себя не в своей тарелке, нервно перебирал пальцами ножку хрустального бокала с красным сухим вином. По его виду было понятно: он уже пожалел, что принял приглашение на этот семейный вечер.
Хотя формально мы праздновали мой юбилей. Тридцать лет. Я мечтала провести этот день совсем иначе — на даче у родителей, в старых джинсах, нарезая салат из свежих огурцов.
— Иван, ты только не обижайся, — голос Людмилы звучал участливо, но взгляд оставался холодным. — Я вижу, что Таня старалась. Но мясо жесткое. Это же старая свинина. Разве можно подавать такое уважаемым людям? У Александра наверняка потом будет изжога от этих дешевых специй.
Александр поспешно замотал головой, пытаясь вставить слово, но свекровь уже набрала обороты.
— Я всегда говорила тебе, сын: дом держится на женских руках. А если руки привыкли только по клавиатуре стучать, хорошей хозяйки не получится. Салаты безвкусные, картошка недоварена. Мы в свое время из ничего могли праздник сделать, а нынешняя молодежь лишь продукты портит.
Я медленно разжала пальцы. Спину ломило от усталости. Три последних дня я спала не больше четырех часов. После работы мчалась на крытый рынок, выбирала лучшую фермерскую вырезку, тащила тяжелые сумки на четвертый этаж без лифта — Иван в это время поехал на автомойку, чтобы машина сверкала к приезду начальства. Я сама чистила три килограмма картофеля, крошила овощи, мариновала мясо, взбивала белки для десерта. Кожа на пальцах огрубела от воды и соли.
Я перевела взгляд на мужа. Ждала, что он скажет: «Мам, хватит, все отлично» или хотя бы сменит тему. Мы прожили вместе четыре года. Я оплачивала его курсы повышения квалификации из своей зарплаты логиста. Когда у него распухла щека и он боялся выходить из дома, я записывала его к стоматологу и сопровождала на прием.
Иван встретился со мной глазами. Затем посмотрел на своего начальника. На мать. Его лицо покрылось красными пятнами — он ненавидел выглядеть неидеально перед руководством.
Он резко уперся ладонями в стол и приподнялся.
— Таня, это уже ни в какие рамки, — произнес Иван так громко, что жена его брата вздрогнула. — Мама права. Мы позвали важных гостей, а ты накрыла стол, будто это дешевая столовая. Ты нас выставляешь на посмешище.
Мой отец, Мирослав, сидевший на другом конце стола, подался вперед. Мама мягко накрыла его руку своей ладонью, удерживая от резких слов.
— Быстро извинись перед матерью за этот убогий стол!