Вон, Дарине — моей подруге, между прочим, стройной как тростинка — это бы вполне подошло, если что. А ты всё пропадаешь на работе да на работе…
София опустилась прямо на пол, лишь бы не закричать. Её любимое платье. Привезённое из Милана. С таким вырезом, который сидел на ней идеально. И зачем я вообще всё это терплю?
Ближе к вечеру объявился Ярослав.
— Ты зачем маму выставила? — начал он без всяких вступлений. — Она мне тут рыдала в трубку, будто её обидели. Тебе совсем не совестно?
— Стыдиться должен ты. За то, что она у меня поселилась и ведёт себя как хозяйка, — холодно ответила София. — А сам ты где? Уже обживаешь новую квартиру?
— Пока у друзей. Думаю, как дальше быть. Деньги нужны. Сама понимаешь, без дохода нельзя. Одолжи немного, пока я ищу вариант.
— А мама твоя? Пусть помогает. Она же теперь у меня практически член семьи.
— У мамы пенсия не резиновая. А у тебя, смотрю, всё при тебе: машина, квартира, работа. Не жмись, мы же семья были.
— Были. Выдели жирным. И подпиши: «использование имущества в личных целях».
Он прервал разговор, но спустя час Софии пришло сообщение: «Надо делить имущество. Машина и квартира — совместно нажитое. Давай по справедливости».
София смотрела на экран так, будто перед ней бомба с таймером. А потом рассмеялась — сипло, зло.
Совместно нажитое? Боже, он пароль забывает каждые пару месяцев. О каком «нажитом» речь?
Через три дня к её подъезду подкатил грузовик.
— Это ещё что такое?! — вскрикнула она, заметив, как двое грузчиков вытаскивают старый комод.
— Ваша свекровь решила перевезти вещи, — сообщил охранник с таким видом, будто наблюдал представление.
София бросилась к машине.
— Вон та женщина, — кивнул один из рабочих на Александру, которая уже командовала, размахивая руками, словно дирижёр. — Сказала, что часть мебели её: якобы временно отдала сыну, а теперь решила забрать обратно.
— Этот комод стоил сто тысяч гривен. Я заказывала его сама.
— Я не юрист, — пожал плечами грузчик. — Нам дали адрес — мы приехали.
София подошла к свекрови вплотную.
— Ты всерьёз собралась выносить из моего дома мебель? Мою мебель?
— А что такого? Ярослав здесь жил. Значит, что-то его. А если его — значит и моё. У нас всё общее. Родственные связи, в отличие от тебя.
— Ты в своём уме?! — сорвалась София.
— А ты мне обязана, раз моего сына бросила! — выкрикнула Александра и дёрнула ящик комода.
Ящик рухнул с грохотом. Дерево треснуло. На пол высыпались бумаги, чеки, фотографии. Все — Софиины.
Она молча подняла снимок и посмотрела на себя десятилетнюю. На обороте — почерк отца: «Для Софии, которая всегда добьётся своего».
— Всё. Уходи, — произнесла она тихо, но твёрдо. — У тебя двадцать минут. Потом вызываю полицию. С заявлением о вторжении и попытке кражи.
— Да ты не посмеешь! Я мать твоего мужа!
— Уже бывшего. Мы же за честность, помнишь?
Через сорок минут свекровь уехала. Без комода, зато с коробкой, в которой, как выяснилось, оказались любимая кожаная куртка Софии, набор бокалов и… ноутбук Ярослава.
София осталась сидеть на полу. В одной руке — бокал вина, в другой — куртка.
В сущности, движимое имущество — это не только шкафы и комоды. Это ещё нервы, выдержка, любовь. И если всё это уже сдвинулось с места — обратно не вернуть.
Телефон издал короткий сигнал.
Новое сообщение от Ярослава: «Ты думаешь, всё так закончится?»
Она допила вино, поднялась, погасила свет и написала в ответ: «Нет. Это только начало».
Субботнее утро выдалось подозрительно тихим.
Ни звонков, ни сообщений, ни запаха жареной печени. Лишь солнце, льющееся в окно, крепкий кофе и непривычное ощущение покоя. София даже поймала себя на мысли: «Неужели всё? Отпустили?»
Но не прошло и трёх часов, как в дверь раздался звонок.
— Кто? — поинтересовалась она, не спеша открывать.