– А я, по-вашему, не устала? – в её голосе звенело раздражение. – Я десять часов тряслась в поезде. И ничего, нахожу в себе силы улыбаться.
Я молча опустила крышку ноутбука. Кончики пальцев покалывало после долгой печати, спина тянула так, будто я разгружала вагоны. До конца месяца – ещё двадцать девять дней. Эта мысль внезапно показалась бесконечностью.
На третий день их пребывания Галина Павловна решила «обновить пространство» в гостиной.
Я вернулась из супермаркета с тяжёлыми сумками – на кассе оставила две тысячи триста гривен – и замерла в дверях. Комната выглядела чужой. Диван стоял поперёк, телевизор повернули к окну, а мой фикус, который я выхаживала три года, сиротливо приткнулся в коридоре прямо на полу.
– Так гораздо гармоничнее, – с удовлетворением сообщила свекровь. – В комнате должен быть правильный поток энергии.
Я аккуратно поставила пакеты на пол.
– Галина Павловна, мы с Тарасом специально расставляли мебель именно так. Диван прикрывает батарею. Если развернуть его, здесь будет невыносимо жарко.
– Глупости. Откроете форточку, – отмахнулась она.
Я перевела взгляд на Тараса. Он по привычке сжал переносицу – его жест, означавший: «Я не хочу в это вмешиваться».
– Мам, может, всё-таки вернём как было? – неуверенно начал он.
– Тарасик, я прожила на свете на сорок лет больше. Поверь, я знаю лучше.
Я молча подняла фикус и вернула его на подоконник. Потом подошла к дивану и упёрлась в него плечом, начиная двигать обратно.
– Ты что делаешь? – Галина Павловна даже приподнялась.
– Возвращаю всё на свои места. Это наш дом. И решения принимаем мы.
Повисла густая тишина. Свекровь бросила выразительный взгляд на сына. Тарас уставился куда-то в сторону. Виктор Петрович в соседней комнате щёлкнул пультом, будто ничего не слышал.
– Ну вот, – с горечью произнесла она. – Вот такая у тебя жена, Тарасик. Чёрствая. А я ведь старалась для вас.
Она ушла на кухню и нарочито громко загремела кастрюлями. Диван я передвигала одна – Тарас так и не подошёл помочь. Между лопатками прострелило болью.
Поздно вечером он вошёл в спальню.
– Зачем ты так с мамой? – устало спросил он.
– Как именно?
– При ней спорить… Она переживает.
– Она без спроса переставила нашу мебель.
– Она хотела сделать лучше.
Я не стала продолжать. Просто легла и отвернулась к стене. Через перегородку доносился её голос – она обсуждала меня с подругой. Слова отчётливо пробивались сквозь бетон: «сухая», «бедный мой Тарас», «и борщ толком сварить не умеет».
Семь лет. Одни и те же фразы, только интонации меняются. И каждый раз Тарас молчит.
Наутро всё выглядело так, будто конфликта не было. Галина Павловна улыбалась, накрывала на стол моим сервизом и рассказывала Богдану, как она здесь «навела порядок».
Я открыла холодильник – пусто. Хотя накануне он был забит. За сутки шестеро взрослых уничтожили двухкилограммовую курицу, масло, хлеб, сыр, овощи, молоко. Две тысячи триста гривен – в никуда.
Я достала телефон и открыла заметки. Начала считать.
К десятому дню цифры отпечатались в памяти.
Продукты – в среднем две тысячи двести гривен ежедневно. За десять дней – двадцать две тысячи. Если так пойдёт дальше, за месяц выйдет больше шестидесяти.
Свет: стиральная машина теперь крутилась каждый день, а раньше – максимум два раза в неделю. Шесть полноценных загрузок вместо двух.
Вода: счётчик крутился с такой скоростью, что за десять дней набежало почти столько же, сколько мы с Тарасом тратили за полтора месяца.
И самое главное – моё время. Четыре часа у плиты ежедневно. Сорок часов за десять дней. Целая рабочая неделя, потраченная на супы и котлеты вместо заказов.
Богдан с Ольгой окончательно обосновались в моём кабинете. Надувной матрас так и лежал посреди комнаты. Ольга развесила свои вещи на спинке моего рабочего кресла. Богдан притаранил колонку и включал шансон.
Я перебралась на кухню, устроив ноутбук между разделочной доской и банкой с маринованными огурцами.
В среду позвонил клиент.
– Ольга Сергеевна, отчёт будет? Я уже третий день жду.
– Завтра вышлю, – пообещала я.
Едва я закончила разговор, на кухню вошла свекровь.
– Олечка, приготовь котлеты. Богдан любит с картофельным пюре.
Я медленно подняла глаза.
– Галина Павловна, я сейчас работаю.
– Да это быстро. Фарш же в холодильнике.
Фарша не было. Я проверяла утром. Полтора килограмма за четыреста восемьдесят гривен ушли на вчерашние тефтели.
– Он закончился.
– Так сходи купи. Магазин через дорогу.
Я захлопнула ноутбук. Почувствовала, как ладони сами сжались в кулаки.
Вечером, за ужином – котлеты я всё-таки приготовила, снова потратив свои деньги, – разговор неожиданно свернул в другую сторону.
– Мы с Виктором откладываем на ремонт, – вздохнула Галина Павловна. – На пенсии тяжело. Тарас, конечно, помогает. Но этого мало.
Я вскинула взгляд.
– Мало?
Тарас ежемесячно переводил родителям пятнадцать тысяч гривен из нашего общего бюджета. Все цифры я знала – бухгалтерия семьи была на мне.
– Ну что такое пятнадцать тысяч, – пожала плечами свекровь. – Это даже на еду толком не хватает.
Я аккуратно положила вилку рядом с тарелкой и обвела взглядом стол. Тарас вновь тёр переносицу. Богдан продолжал жевать, Ольга опустила глаза, Виктор Петрович кашлянул.
– Давайте просто посчитаем, – спокойно сказала я.
Разговор стих мгновенно.
– Вы живёте у нас уже десять дней…