…десять дней, — продолжила я ровным голосом, будто зачитывала отчёт. — За это время только на продукты я израсходовала двадцать две тысячи гривен. И это исключительно еда. Я не включаю сюда ни воду, ни электричество, ни газ. И уж тем более — своё рабочее время, которое вместо заказов провожу у плиты. Если в таком темпе проживём весь месяц, сумма приблизится к семидесяти тысячам. Может, разумно будет разделить расходы?
Повисла гробовая тишина. Даже кран на кухне будто начал капать громче.
Галина Петровна вспыхнула.
— Ты серьёзно? — голос её задрожал от возмущения. — С родственников деньги требовать?
— Я не «требую», — спокойно уточнила я. — Я предлагаю скинуться. Мы с Тарасом не зарабатываем столько, чтобы содержать шестерых взрослых людей.
— Тарасик, ты слышишь, что она говорит? — свекровь повернулась к сыну. — Она с нас оплату берёт!
Тарас поднял ладонь, будто хотел притормозить разгорающийся конфликт.
— Оксан, ну зачем это сейчас? И при всех…
— А когда? — я посмотрела на него. — Наедине ты меня не слышишь.
Богдан сдвинул тарелку в сторону.
— Ну ты, конечно, даёшь, — хмыкнул он. — Мы вообще-то в гости приехали. За гостей плату берут?
— Гости приезжают на пару дней, — ответила я. — Когда люди живут месяц — это уже совместное проживание.
Ольга подняла глаза. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на неловкость… или даже поддержку. Но она ничего не сказала.
Ужин закончился в полном молчании. Посуду я перемыла одна. Тридцать четыре предмета — я машинально пересчитала. Ни один человек не предложил помочь. И, разумеется, никто не заговорил о деньгах.
Вечером Тарас в спальню не пришёл. Из окна я видела его машину во дворе — значит, опять ночевал там.
На двенадцатый день меня разбудили в половине седьмого.
— Оксаночка! — донёсся голос свекрови. — Борщ пора ставить! Я привыкла обедать ровно в двенадцать!
Суббота. Мой единственный выходной без срочных отчётов. Шесть тридцать утра.
Я лежала, глядя в потолок. За стеной кашлял Богдан. Ольга шуршала пакетами. Виктор Петрович включил телевизор — на максимальную громкость, потому что слышал плохо.
Тарас появился в дверях. От него пахло машиной.
— Оксан, встань, пожалуйста. Мама ждёт.
Я села на кровати.
— Тарас, ты хоть раз спросил меня, прежде чем их пригласить?
— Оксан, только не начинай…
— Я не начинаю. Ты позвал четырёх человек жить к нам на месяц. Не обсудив это со мной. Не поинтересовавшись, есть ли у меня работа, планы, обязательства. Просто поставил перед фактом: «они приедут в субботу».
Он привычно потёр переносицу. За семь лет брака я знала этот жест наизусть.
— Это же семья. Как я мог отказать?
— Мне ты не отказал. Ты меня просто не спросил.
— И что ты хочешь? Чтобы я их выставил?
Я не ответила. Поднялась и пошла на кухню.
Борщ варился почти четыре часа: бульон, свёкла, капуста, зажарка. Галина Петровна сидела рядом и комментировала каждое движение.
— Соли мало. Так пресно будет.
Я добавила.
— Всё равно недосолено.
Добавила ещё.
— И свёклу ты опять неправильно подготовила.
Двенадцать дней. По четыре часа у плиты ежедневно. Сорок восемь часов — полноценная рабочая неделя плюс ещё один день. А впереди оставалось восемнадцать.
После обеда свекровь увела Тараса на балкон. Окно было приоткрыто, и я, перемывая тарелки, слышала каждое слово.
— Она тебе не подходит, сынок. Чересчур холодная. И жадная. Родню в гривнах считает. Ты достоин лучшей жены.
Я перекрыла воду. Мыльная тарелка едва не выскользнула из рук. Я аккуратно поставила её в сушилку, тщательно вытерла ладони и направилась в спальню.
Открыла ноутбук.
Вкладка за вкладкой — горячие предложения. Турция. Анталия. Вылет через два дня. Двадцать восемь ночей. Отель три звезды, система «всё включено». Сорок четыре тысячи гривен. На карте — сорок восемь.
Я нажала «забронировать». Руки были спокойны. Впервые за все двенадцать дней.
На четырнадцатое утро я поднялась в пять. В квартире стояла темнота и тишина.
Собрала маленький чемодан: лёгкие платья, купальник, босоножки, крем от солнца, зарядка, паспорт. Ручная кладь — чтобы не ждать багаж.
На кухонном столе оставила записку. Написала крупно, разборчиво:
«Добро пожаловать. Хозяйка уехала в отпуск на месяц. В морозилке — курица и пельмени. Борщ готовится четыре часа, рецепт у Галины Петровны. Приятного проживания».
Рядом положила запасные ключи.
Такси уже стояло у подъезда. Чемодан отправился в багажник.
— В аэропорт Борисполь? — уточнил водитель.
— Да.
Я устроилась на заднем сиденье и посмотрела на тёмные окна нашей квартиры. Все спали.
Машина тронулась. Я откинулась на спинку и глубоко вдохнула. Казалось, грудная клетка расправилась впервые за две недели. Плечи опустились, исчезло постоянное напряжение в шее.
В 7:42 зазвонил телефон. Я уже сидела у выхода на посадку. Тарас.
Я отклонила вызов. Он набрал снова — я опять сбросила.
Сообщение: «Ты где?!»
Я ответила: «В аэропорту. Улетаю на месяц. Как и твоя семья — без согласования. Прочитай записку».
Прошло двадцать три секунды тишины.
А потом телефон начал вибрировать без остановки — поток сообщений обрушился один за другим.