— В этом доме не место женщине, от которой тянет хлоркой и моргом. Снимай обручальное кольцо, Оксана, и убирайся к своим больным.
Тетяна Павловна застыла посреди зала, демонстративно зажав нос пальцами, будто я источала не запах, а заразу. В другой руке она держала мой дорожный чемодан — тот самый, с которым я летала на медицинскую конференцию в Мюнхен. Щелчок молнии — и через мгновение аккуратно сложенные платья, конспекты по анатомии и бельё рассыпались по паркету бесформенной грудой.
Дмитро стоял у окна, спиной ко мне. Он даже не попытался повернуться. Рядом с ним, почти прижавшись плечом, замерла Юлия — хрупкая, светлокожая, с растерянным взглядом и длинными волосами. Она напоминала фарфоровую статуэтку, которую страшно задеть неосторожным движением.
— Оксана, постарайся понять, — наконец произнёс Дмитро, и голос его звучал сухо и чуждо. — Юлия ждёт ребёнка. Ей необходимы спокойствие и комфорт. А ты постоянно пропадаешь в операционной. Мы давно стали друг другу чужими. Мама права: эта квартира — семейное гнездо, здесь должен расти наш ребёнок.
— Семейное гнездо? — я медленно стянула маску, всё ещё болтавшуюся на шее. — Дмитро, ты серьёзно? Мы приобрели эту квартиру всего четыре года назад.
— Мы? — Тетяна Павловна коротко рассмеялась, зло и резко. — Твои дежурства принесли копейки! Основную сумму вложил Дмитро. Мой сын — успешный риелтор, он знает цену квадратным метрам. А ты здесь была временным недоразумением.
Я смотрела на них, словно на актёров второсортной пьесы. Накануне я четырнадцать часов боролась за жизнь пятилетнего мальчика. Пальцы ещё помнили ритм его сердца. И вот теперь от меня требовали разыграть трагедию из-за тряпок, валяющихся на полу.
— И куда, по-вашему, мне идти? — спросила я почти спокойно, проверяя предел их цинизма.
— В общежитие при своей больнице! — отрезала свекровь. — Там тебе и место. Ключи положи на тумбочку. И не смей выносить технику — всё куплено на деньги моего сына.
Дмитро наконец приблизился. В его взгляде не было ни раскаяния, ни сомнений — только раздражённое ожидание. Ему хотелось, чтобы я исчезла как можно скорее, чтобы декорации сменились, и он смог примерить роль заботливого будущего отца.
— Оксана, без истерик, — произнёс он устало. — Остальные вещи отправлю курьером. Машину оставь, она оформлена на меня. Завтра получишь документы от адвоката.
Я наклонилась к разбросанным вещам и достала телефон. Экран светился — пропущенный вызов от брата.
— Хорошо, — произнесла я ровно. — Я уйду. Но запомните: у каждой стены есть слух, а у каждой сделки — обратная сторона.
— Ты ещё угрожать вздумала? — Тетяна Павловна упёрла руки в бока. — Кто ты вообще такая? Девчонка с окраины, которую мы вытащили в люди! Проваливай, пока я полицию не вызвала.
Собирать вещи я не стала. В этой куче не осталось ничего, что имело бы ценность выше моего достоинства. Я надела пальто, взяла сумку с документами и молча вышла. Вдогонку донеслось раздражённое: «Дверь плотнее закрой — сквозняк!»
Лифт медленно спустил меня вниз. Во дворе было зябко, воздух резал лёгкие. Я опустилась на холодную скамейку и набрала номер.
— Игорь? — голос звучал твёрдо. — Помнишь квартиру в «Золотых ключах», которую твой фонд сдавал Дмитро с правом выкупа?
— Конечно, Оксана. А что случилось? Он решил закрыть сделку?