— Поставьте подпись здесь, и квартира перейдёт в вашу собственность, — спокойно произнёс нотариус, пододвигая бумаги к Оксане.
Она уже потянулась к ручке, но в ту же секунду резко отдёрнула ладонь: свекровь почти схватила лежащие перед ней документы.
Этот момент стал для Оксаны переломным. Она сидела напротив нотариуса, сжимая папку с бумагами так сильно, что побелели пальцы, и ощущала, как по спине пробегает холодок.
Справа от неё устроился муж — Тарас. Напротив — его мать, Валентина Петровна. С идеально уложенной причёской и ледяным взглядом серых глаз, она уже три года методично превращала жизнь невестки в испытание.
— Итак, уточним, — нотариус поправил очки и заглянул в договор. — Недвижимость оформляется на Оксану Сергеевну, верно?
— Нет! — резко перебила Валентина Петровна. — На моего сына. Так будет правильно. Мужчина обязан быть владельцем жилья.
Внутри у Оксаны всё закипело. Эти квадратные метры она покупала на средства, доставшиеся ей после смерти бабушки. Пять лет она откладывала, вкладывала, приумножала каждую гривну. И теперь свекровь на полном серьёзе требует переписать квартиру на Тараса?
— Мама права, — неожиданно поддержал её Тарас. — Так будет надёжнее.
Оксана медленно повернула к нему голову. Они ведь уже обсуждали это! Договорились, что собственником станет она — потому что платит именно она.
— Тарас, мы же решили… — начала она, но Валентина Петровна тут же вмешалась:
— Не устраивай сцен при посторонних. Ты прекрасно понимаешь, что так лучше для семьи. А если вдруг вы разведётесь? Что, мой сын останется ни с чем?
Нотариус кашлянул:
— Прошу прощения, но я действую строго по договору купли-продажи. В нём покупателем указана Оксана Сергеевна.
— Всё можно изменить! — повысила голос Валентина Петровна. — Тарас, скажи ему!
Тарас неловко поёрзал на стуле:
— Оксан, может, правда оформить на меня? Какая разница? Мы ведь семья.
Горло сжало так, что стало трудно говорить. Три года назад Тарас был другим — внимательным, заботливым, поддерживающим. Но стоило им перебраться ближе к его матери, всё изменилось.
Валентина Петровна стала вмешиваться во всё: от бытовых мелочей до серьёзных решений. А Тарас… будто растворился. Из мужа превратился в послушного сына, который боялся сделать шаг без одобрения матери.
— Какая разница? — тихо переспросила Оксана, стараясь держать себя в руках. — Это мои деньги. Наследство от бабушки.
— И что с того? — фыркнула свекровь. — Вы — семья. В нормальной семье всё общее. Или ты своему мужу не доверяешь?
Оксана посмотрела ей прямо в глаза. С первого дня она чувствовала: её считают недостойной. Слишком простая, недостаточно обеспеченная, чересчур самостоятельная. Валентина Петровна мечтала о другой невестке — покладистой, бессловесной, готовой исполнять любую прихоть.
— Я доверяю Тарасу, — медленно произнесла Оксана. — Но квартира будет оформлена на меня.
В кабинете повисла тишина. Лицо Валентиины Петровны налилось краской.
— Неблагодарная! Мы приняли тебя в семью, а ты…
— А я что? — Оксана поднялась. — Покупаю жильё за свои деньги и хочу быть его хозяйкой. Это преступление?
— Тарас, ты слышишь, как она со мной разговаривает? — свекровь схватилась за грудь. — Ой, мне плохо…
Тарас вскочил и бросился к матери:
— Мамочка! Что с тобой? Оксан, ты довольна?
Но эту сцену Оксана знала наизусть. Каждый раз, когда она пыталась отстоять себя, у Валентины Петровны внезапно начинались «сердечные приступы».
— Вызвать скорую? — обеспокоенно спросил нотариус.
— Не нужно… воды… Тарас, отвези меня домой… — простонала свекровь.
Тарас помог ей подняться и, бросив на жену тяжёлый взгляд, процедил:
— Радовалась? До чего ты довела маму!
— Я всего лишь покупаю квартиру на собственные средства, — устало ответила Оксана.
— Дома поговорим, — мрачно пообещал он и вывел мать из кабинета.
Когда дверь закрылась, Оксана осталась одна. Нотариус сочувственно посмотрел на неё:
— Ситуация непростая. Но по закону вы вправе оформить недвижимость на себя. Это ваши деньги — вам и решать.
— Спасибо. Давайте завершим оформление сегодня.
Через час она вышла из здания с выпиской из реестра в руках. Теперь квартира официально принадлежала ей. Радости, однако, не было — лишь тревожное ожидание предстоящего разговора дома.
Она специально задержалась в городе, бродила по улицам, заходила в магазины, лишь бы отсрочить возвращение. Но поздно вечером всё же открыла дверь.
Из гостиной тут же раздался голос Валентины Петровны:
— Явилась, хозяйка жизни!
Оксана прошла внутрь. Тарас сидел рядом с матерью на диване. Оба смотрели на неё так, будто она совершила нечто постыдное.
— Ну что, довольна? — начал Тарас. — Купила свою квартирку?
— Да. Всё оформлено, — спокойно ответила она, снимая пальто.
— И тебе не стыдно? — возмутилась Валентина Петровна. — Позоришь семью! Что люди скажут?
— Какие люди? — устало спросила Оксана.
— Соседи, родственники! Все будут говорить, что ты не доверяешь мужу, что у вас в семье разлад!
Оксана села напротив них.
— Валентина Петровна, это мои средства. Я вправе распоряжаться ими по своему усмотрению.
Свекровь подалась вперёд, и в её голосе зазвенела новая волна упрёков:
— Твои деньги — это деньги семьи, и нечего отделяться, когда речь идёт о нашем доме… — начала она, и было ясно, что этот разговор только набирает обороты.