— Никто у тебя ничего не отнимает! — обиженно воскликнула Лариса. — Но в порядочной семье имущество должно быть оформлено на мужчину!
— В здоровой семье люди уважают друг друга, — спокойно, но твёрдо ответила Оксана. — А не объявляют войну из‑за квадратных метров.
— Войну? — Валентина схватилась за грудь, будто её ударили. — Тарас, ты слышал, что она сказала? Ой, мне плохо…
На этот раз Оксана даже не вздрогнула. Этот спектакль она видела слишком часто.
— Хватит. С меня довольно, — её голос зазвенел от сдерживаемых эмоций. — Три года я терплю ваши манипуляции, ваши сцены, постоянные попытки диктовать мне, как жить. Но свою квартиру я никому не отдам.
— Тогда убирайся! — заорал Тарас. — Выметайся из моего дома!
— Твоего? — Оксана горько усмехнулась. — Мы снимаем эту квартиру вместе и платим пополам. Но знаешь что? Я действительно уйду. В своё жильё.
Она развернулась и направилась в спальню. За спиной раздавались возмущённые крики Валентины, умоляющий шёпот Ларисы, раздражённые угрозы Тараса. Но решение уже созрело — твёрдое, окончательное.
Через пару часов Оксана стояла в прихожей с чемоданом. Тарас преградил ей путь.
— Ты серьёзно? Из‑за какой‑то квартиры разрушишь семью?
— Дело не в стенах, Тарас, — устало произнесла она. — Речь о достоинстве. О праве быть человеком, а не приложением к твоей матери.
— Ты вообще понимаешь, что такое семья? — прошипела Валентина. — Пустое место! Три года замужем — и ни ребёнка!
Это был удар ниже пояса. Оксана знала, что у них сложности, что они уже проходили обследования. Но использовать это как оружие…
— Всего доброго, Валентина, — тихо сказала она, открывая дверь. — Тарас, если захочешь поговорить — номер у тебя есть.
Новая квартира встретила её тишиной и запахом свежей краски. Маленькая однушка, скромная, но своя. Оксана поставила чемодан в коридоре и подошла к окну. Во дворе — детская площадка, несколько скамеек, аккуратные клумбы.
Телефон разрывался от звонков. Тарас, Валентина, даже Лариса — все пытались достучаться. Оксана перевела аппарат в беззвучный режим и опустилась на новый диван, который доставили этим же днём.
Мысли сами возвращались к прошедшим годам. Как она постепенно растворялась, стараясь угодить свекрови. Как Тарас из заботливого мужа превратился в послушного сына, который всегда выбирал сторону матери. И как любовь не должна означать согласие на унижение.
Утром её разбудил звонок в дверь. Оксана накинула халат и посмотрела в глазок. За дверью стоял Тарас — помятый, с покрасневшими глазами.
— Оксана, открой, пожалуйста, — голос его звучал устало. — Нам нужно поговорить.
Она открыла.
— Заходи.
Тарас огляделся, медленно проходя вглубь квартиры.
— Уютно… По‑домашнему.
— Спасибо. Чай будешь?
— Буду.
Он сел за стол, пока она ставила чайник.
— Оксана, давай всё обсудим. Мама сказала…
— Стоп, — она обернулась. — Если ты пришёл передать её слова, можешь сразу уходить.
— Нет, я сам хочу поговорить, — поспешил он. — Просто… мама привыкла, что всё происходит по её правилам. Она переживает.
— И ты привык, — тихо заметила Оксана, разливая чай.
Тарас кивнул, неожиданно искренне.
— Наверное, да. Но это не повод всё рушить.
— А то, что происходило между нами, ты называешь семьёй? — она села напротив. — Твоя мать решала, что мне носить, что готовить, как вести себя. А ты молчал.
— Она моя мама, — Тарас опустил глаза. — Я не могу идти против неё.
— А я была твоей женой. И ты ни разу не встал на мою сторону.
Он долго вертел чашку в руках, затем тихо сказал:
— Прости. Я правда не понимал, как тебе тяжело. Мне казалось, мама права.
— Любить мать — нормально, — вздохнула Оксана. — Но когда мужчина женится, он создаёт новую семью. И она должна быть на первом месте.
— Ты хочешь развода? — почти шёпотом спросил он.
Она помолчала. В сердце ещё жила любовь — к тому Тарасу, которого она когда‑то встретила. Но того человека словно не стало.
— Я хочу пожить отдельно, — наконец произнесла она. — Подумать. И тебе стоит решить, что для тебя важнее: мама или жена.
— Это нечестно!
— Нечестно было требовать, чтобы я переписала на тебя квартиру, — спокойно ответила Оксана. — Я устала бороться за своё место рядом с тобой. Устала доказывать, что имею право на мнение.
Тарас резко поднялся.
— Понятно. Надеюсь, ты будешь счастлива в своей маленькой квартире. Одна.
— А я надеюсь, что однажды ты станешь взрослым мужчиной, а не вечным маменькиным сынком, — тихо сказала она.
Когда дверь за ним закрылась, слёз не было. Оксана распахнула окно — в комнату ворвался свежий весенний воздух. На площадке во дворе смеялись дети.
Она улыбнулась. Да, больно. Возможно, впереди развод. Но впервые за три года она почувствовала свободу — без постоянного контроля, без упрёков, без необходимости оправдываться.
Телефон снова завибрировал. На экране высветилось: «Валентина». Оксана без колебаний отклонила вызов и добавила номер в чёрный список. Затем — номер Ларисы.
На контакте «Тарас» палец задержался дольше. Где‑то глубоко ещё теплилась надежда, что он способен измениться. Но с каждым днём эта надежда становилась всё слабее.
Прошла неделя, и в один из вечеров, когда Оксана возвращалась домой после работы, телефон снова подал сигнал — на этот раз пришло сообщение от Тараса, и его содержание заставило её задуматься о том, действительно ли всё уже окончательно решено.