Свекровь презрительно усмехнулась, словно поймала Оксану на чём‑то постыдном.
— Твои средства? — язвительно протянула Валентина Петровна. — А кто тебя три года обеспечивал? Кто одевал, кормил? Мой сын!
Это было откровенным искажением фактов. Оксана работала учительницей и получала не меньше Тараса. Все расходы они делили пополам, а крупные покупки обсуждали заранее. Но спорить со свекровью означало биться о стену: в её представлении истиной считалось только то, что укладывалось в её собственную картину мира.
— Мама права, — неожиданно поддержал её Тарас. — Я о тебе заботился, а ты вот так отплачиваешь.
— Тарас, мы оба работаем и оба вкладываемся в общий бюджет, — спокойно, хотя внутри уже всё кипело, ответила Оксана. — А эта сумма — наследство от бабушки. Эти деньги никогда не были частью наших общих накоплений.
— В семье всё общее! — взвизгнула Валентина Петровна. — В нормальном браке нет «моё» и «твоё»!
— Тогда почему дача записана только на вас? — не выдержала Оксана. — И почему машина Тараса оформлена исключительно на него?
На секунду свекровь растерялась, но быстро нашлась:
— Это другое! Мужчина обязан иметь собственность! А женщина… женщина должна доверять супругу!
— Я доверяю Тарасу, — Оксана перевела взгляд на мужа. — Но доверие не означает, что я обязана отказаться от всего, что принадлежит мне.
— Ты думаешь только о себе! — резко бросил Тарас.
Эти слова ударили больнее пощёчины. Оксана, которая три года терпела придирки Валентины Петровны, готовила на всю семью, убирала, стирала, по выходным возила свекровь по магазинам и в поликлинику, — эгоистка?
— Знаете что, — она поднялась. — Я устала. Продолжим завтра.
— Никуда ты не пойдёшь! — вскочила Валентина Петровна. — Решим всё сейчас! Тарас, скажи ей!
— Оксана, сядь, — приказным тоном произнёс он. — Маме нужно договорить.
Но Оксана осталась стоять. Перед ней были два человека, искренне убеждённые, что вправе распоряжаться её жизнью, её решениями и её деньгами.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я иду спать. Если хотите что‑то обсуждать — обсуждайте без меня.
Она развернулась и направилась в спальню, оставив мужа и свекровь в гостиной. За спиной раздались возмущённые возгласы, но она не обернулась.
В комнате Оксана заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон. Она ясно понимала: только что нарушила негласный семейный порядок, где слово Валентины Петровны считалось законом, а невестке отводилась роль молчаливой исполнительницы.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Юлии: «Ну что, оформила квартиру? Поздравляю!»
Оксана грустно улыбнулась. Да, оформила. Но какой ценой далась эта радость?
Следующие несколько дней в доме царило напряжение. Тарас демонстративно отмалчивался, отвечал односложно, словно она стала чужой. Валентина Петровна при каждом удобном случае тяжело вздыхала и театрально прижимала руку к груди. Оксана предпочитала молчать: она понимала, что любая попытка наладить разговор закончится новым скандалом.
В пятницу вечером, вернувшись с работы, она застала в гостиной неожиданную картину. За столом сидели не только Тарас и его мать, но и Лариса Петровна — старшая сестра Валентины.
— А вот и она! — язвительно произнесла Валентина Петровна. — Лариса, посмотри, эта девушка не желает доверять моему сыну!
Лариса внимательно оглядела Оксану с ног до головы.
— Да, я уже в курсе. Очень некрасиво поступаешь, Оксана. В нашей семье так не принято.
— В вашей семье женщинам запрещено иметь собственность? — спокойно уточнила Оксана.
— Не переворачивай! — вмешалась Валентина. — Речь идёт о доверии и семейных ценностях!
— Конечно, — поддержала сестру Лариса. — Моя дочь, когда выходила замуж, всё переписала на мужа — и квартиру, и машину. И живут душа в душу!
Оксана знала, чем закончилась та история: через два года племянница развелась и осталась ни с чем. Но говорить об этом сейчас было бессмысленно.
— Оксана, присядь, — указал на стул Тарас. — Тётя Лариса специально приехала поговорить.
— О чём? — она осталась стоять. — Квартира уже куплена и оформлена.
— Вот именно! — Валентина Петровна вытащила из папки бумаги. — Тарас нашёл выход. Можно оформить дарственную. Вот договор — подпишешь, и вопрос закрыт.
Оксана на мгновение потеряла дар речи. Они всерьёз рассчитывали, что она безвозмездно передаст мужу квартиру, купленную на деньги её бабушки?
— Нет, — коротко ответила она.
— Что значит — нет? — возмутилась Лариса. — Ты кто такая, чтобы так разговаривать? Валентина приняла тебя в семью, а ты…
— А я что? — перебила Оксана. — Работаю, зарабатываю, веду дом. Я хорошая жена Тарасу. Но это не повод лишать меня права на собственное имущество.
— Ты обязана уважать мужа! — почти закричала Валентина Петровна. — Доверять ему!
— Уважение не равно бесправию, — голос Оксаны стал твёрже. — Я уважаю Тараса, но это не означает, что должна переписать на него всё, что у меня есть.
— Как ты смеешь! — вспыхнула свекровь. — Тарас, ты слышишь?
— Оксана, прекрати, — Тарас поднялся. — Ты ведёшь себя неправильно. Подпиши бумаги, и закончим этот фарс.
— Неправильно? — горько усмехнулась она. — Это я устраиваю собрание, чтобы отнять у кого‑то квартиру?
— Никто ничего не отнимает, — резко бросил Тарас, шагнув к ней с бумагами в руках, и в его голосе прозвучала новая, ещё более жёсткая нота.