— Оксана, только без драм. Это не скупость, а здравый взрослый принцип. Раз расходы раздельные — значит каждый платит за себя, — произнёс Тарас тоном докладчика, словно находился на планёрке, а не топтался в прихожей в перепачканных мартовской грязью ботинках.
— Здравый принцип? — Оксана даже не повысила голоса. — Ты сейчас серьёзно? Перевёл мне половину коммуналки и уже считаешь себя гением финансового планирования? А бензин, страховка, садик, одежда Артёму, бытовая химия, продукты — это, по-твоему, оплачивают какие‑то небесные силы?
— Не передёргивай. Мне просто надоел хаос в деньгах. Мама верно заметила: у нас полный беспорядок с учётом. Ты тратишь, не задумываясь.
— Я — не задумываясь? — она коротко усмехнулась. — Это я покупала тебе зимнюю резину? Я закрывала твой кредит, когда у тебя на карте оставалось двести семь гривен до зарплаты? Я заказывала тебе обеды в офис, потому что ты, бедняга, не успевал поесть?
— Вот видишь, опять упрёки. Я принял решение: с этого месяца у каждого свой бюджет. Так мне спокойнее. И ужинать я буду у матери. Там хотя бы никто не устраивает скандал из-за куска мяса.
Из детской донёсся глухой стук — пластмассовые машинки сталкивались на ковре. Пятилетний Артём что‑то напевал себе под нос, увлечённо выстраивая дорогу. Оксана бросила взгляд в сторону комнаты сына и медленно выдохнула.
— То есть взрослый мужчина решил экономить на собственной семье и питаться у мамы?
— Я решил перестать быть банкоматом. И вообще, мама жизнь прожила, людей насквозь видит. Она сразу сказала, что общая карта тебя избаловала.
— Какая изящная формулировка, — кивнула Оксана. — Что ещё сказала твоя мама?
— Что я слишком мягкий. Что женщина начинает ценить деньги, когда платит сама за себя. И, между прочим, в этом есть логика.
— Прекрасно. Тогда и действуй по этой логике.
— Так и буду, — отрезал Тарас, резко дёрнул молнию куртки и хлопнул дверью так, что на кухне звякнула посуда.
Спустя минуту у Оксаны завибрировал телефон — звонила Юлия.
— Ну что? — без приветствий спросила она. — Ваш экономический саммит завершился?
— Завершился, — ответила Оксана, глядя на раковину с немытой детской тарелкой. — Теперь у нас раздельная бухгалтерия. Муж собирается ужинать у мамы. Похоже, у них там филиал национального банка.
— Вот уж стыдоба. И что ты собираешься делать?
Оксана уже открыла рот, чтобы ответить, как в коридоре снова скрипнула дверь. Тарас вернулся за ключами от машины. Услышав последние слова, он демонстративно звякнул связкой.
— Конечно, расскажи всем подружкам, какой я чудовище, — бросил он через плечо.
— Ты и без моей помощи отлично справляешься с саморекламой, — спокойно сказала Оксана.