Тарас что‑то недовольно пробормотал и снова исчез за дверью.
Поздним вечером, когда Артём уже сопел в детской, Оксана включила чайник, уселась за стол с ноутбуком и зашла в банковское приложение. Боли не было — скорее липкое отвращение. Такое ощущение появляется после разговора, в котором тебе вдруг честно сообщают твою роль: ты не любимая и не ценимая, ты просто удобная.
— Ну что ж, Тарас, — негромко произнесла она, глядя в тёмное окно. — Раздельно — значит раздельно.
Первым делом она отменила автоматический платёж по его автокредиту. Машина оформлена на него, но почти два года деньги почему‑то уходили с её счёта: то у него премию задержали, то карту временно заблокировали, то «Оксан, выручи сейчас, я потом компенсирую». Потом она убрала автопополнение его телефона. Следом — оплату домашнего интернета, хотя договор тоже значился на его имени. Ей для работы хватало мобильного, а мультфильмы для Артёма можно скачать заранее.
Спустя несколько дней Тарас вернулся домой с таким видом, будто принципиально не замечает аромат запечённой курицы.
— А интернет что, умер? — донеслось из комнаты. — Почему ничего не открывается?
— Понятия не имею, — отозвалась Оксана, не поворачивая головы. — Возможно, отключили за долги.
— За какие долги? Ты же обычно платишь!
— Раньше — да. Теперь нет. Контракт твой, услуга твоя, бюджет у нас раздельный. Или в вашей новой финансовой философии интернет — это излишество?
Он появился в кухонном проёме, лицо налилось краской.
— Ты это нарочно устроила?
— Нарочно было бы, если бы я ещё и свет перекрыла. А так — всего лишь логика.
— Мелочно. Ведёшь себя как базарная тётка.
— Забавно слышать это от человека, который вспоминает о справедливости только тогда, когда платить нужно не ему.
Тарас молча схватил ключи и вышел. На этот раз без театрального хлопка дверью — видимо, даже на демонстрации требуется энергия.
Через два дня раздался звонок от Ларисы.
— Оксана, что за представление вы устроили? — голос свекрови дрожал от возмущения. — Из банка названивают, по машине просрочка. Ты вообще думаешь, что творишь?
— Думаю. И, пожалуй, впервые за долгое время — трезво.
— Не дерзи. Ты ему жена или кто? У него и так нервы на работе, доходы скачут, а ты показательные акции устраиваешь.
— Вашему «мальчику» тридцать шесть, живот, кредит и привычка перекладывать расходы на супругу. И без драмы, пожалуйста. Разве не вы внушали ему, что каждый отвечает за себя?
— Я учила его не позволять собой пользоваться!
— Прекрасно. Он наконец-то последовал вашему совету. Теперь оплачивает свои обязательства самостоятельно.
— Да что за ерунду ты несёшь? Семья — это совсем другое!
Оксана усмехнулась, чувствуя, как внутри вместо привычной тяжести появляется прозрачная ясность.
— Забавно слышать это сейчас. А когда вы убеждали его, что я транжира и нам нужно делить расходы строго пополам, разве семья тогда не была чем-то иным?