Оксана молча перевела взгляд на Тараса. В её глазах читалось немое: «Ну что, теперь понимаешь?»
Галина уже уверенно прошла на кухню, поставила на стол объёмную сумку, из которой тянуло домашней едой.
— Тарасик, я сварила тебе борщ, как ты любишь. Принесла горяченький. А то Оксана, наверное, совсем забыла, как готовить. И картошку с мясом сделала. Ты же обожаешь мою картошечку, правда?
Щёки Оксаны вспыхнули. Каждый визит свекрови сопровождался вот такими «заботливыми» уколами — вроде бы ласково, а внутри жжёт.
— Спасибо, Галина, но я сама готовлю для своего мужа, — спокойно ответила она, стараясь держать голос ровным.
— Ой, да конечно, — отмахнулась та. — Только мамины блюда всё равно полезнее. Скажи, Тарас?
Тарас сидел как на иголках. Он ощущал, как между двумя женщинами сгущается воздух, и не находил нужных слов.
— Мам, спасибо, правда… Но не стоило специально ехать…
— Что за глупости! Мне совсем не трудно, я ведь рядом живу. Кстати, Оксана, я заметила, что в ванной плитка отошла. Тарасу бы на выходных заняться ремонтом.
Пальцы Оксаны непроизвольно сжались в кулак. Значит, Галина пришла не только с кастрюлями — она уже успела осмотреть всю квартиру.
— Галина, а когда вы успели рассмотреть плитку в нашей ванной? — тихо, но чётко спросила она.
— Да так… утром заглянула. Хотела проверить, как Тарас спит. Вчера он выглядел таким уставшим. Ну и по пути в ванную зашла.
— По пути куда? — уточнила Оксана.
Свекровь на мгновение растерялась.
— Это неважно. Главное — нужно всё починить.
Оксана поднялась со стула. Терпение закончилось окончательно.
— Вам не кажется странным, что вы заходите в чужую квартиру утром и свободно ходите по комнатам?
— В чужую? — вспыхнула Галина. — Это жильё моего сына!
— Это дом вашего сына и его жены, — твёрдо произнесла Оксана. — И мы имеем право на личное пространство.
— Оксана! — попытался вмешаться Тарас, но она уже не могла остановиться.
— Нет, Тарас, хватит. Я больше не буду молчать. Галина, пожалуйста, верните нам ключи от квартиры.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Лицо свекрови побледнело, потом покраснело от возмущения.
— Что?! Вы хотите, чтобы я отдала ключи от квартиры собственного сына?
— Я прошу только об одном — уважать наши границы. Если вы собираетесь прийти, позвоните заранее. Это нормально для любой семьи.
— Для любой — может быть, но не для нашей! — резко повернулась она к Тарасу. — Ты позволишь этой… этой невестке выгонять родную мать из твоего дома?
Взгляды обеих женщин впились в него. Тарас опустил глаза. Никогда ещё выбор не казался таким тяжёлым. С одной стороны — мама, которая одна растила его после развода. С другой — жена, которую он любил и которая сейчас говорила разумные вещи.
— Мам… — начал он негромко. — Возможно, Оксана права. Нам действительно нужно немного больше… самостоятельности.
Галина посмотрела на сына так, словно он нанёс ей удар.
— Значит, ты на её стороне?
— Я ни против кого не выступаю, — устало ответил он. — Просто считаю, что семья должна жить отдельно и принимать решения сама.
Свекровь тяжело опустилась на стул. По её щекам потекли слёзы.
— Вот как… Значит, я вам больше не нужна. Я стала лишней.
Оксана ощутила болезненный укол жалости. Ей не хотелось доводить пожилую женщину до слёз. Но отступать было нельзя.
— Галина, вы не чужая. Вы мама Тараса. Но у каждого человека должны быть свои границы и своё место в жизни.
— Какие ещё границы? — всхлипнула она, поднимая на них полные обиды глаза.