Через двадцать минут я уже разговаривала со слесарем.
— Замок срочно? — уточнил он, ставя ящик с инструментами у порога.
— Срочно. Сегодня. Прямо сейчас.
— Тогда два замка меняйте.
— Тогда меняйте сразу два замка. У нас люди изобретательные: сначала слёзы, а потом и лом в ход пойдёт.
— Хорошо, поставим два.
Пока мастер работал дрелью, телефон не умолкал. На экране снова и снова высвечивалось: «Тарас». Я ответила только на четвёртый вызов.
— Ну? — коротко произнесла я.
— Ты зачем устроила этот позор? — прошипел он, явно стараясь не повышать голос из‑за матери рядом. — Мама таблетки от давления пьёт, её всю трясёт.
— И что ты предлагаешь? Отправить ей тонометр курьером?
— Оксана, прекрати язвить. Ты вообще осознаёшь, что натворила?
— Осознаю. Впервые за пятнадцать лет поступила так, как надо.
— Ты из-за пары слов рушишь семью.
— Нет. Семью разрушил ты. Сегодня. Когда решил, что можно смотреть мне в глаза и повторять за матерью: «пустая».
Он на мгновение притих, а потом заговорил с привычной обидой:
— С тобой всегда всё сложно. Нормально поговорить невозможно.
— А ты пытался — нормально? Не молчать, когда меня унижают. Не прятаться за Раису. Не жить так, будто я домработница с банковской картой.
— Опять про деньги? Началось…
— Потому что деньги — это не абстракция. Это реальность. А в реальности ты взрослый мужчина сорока двух лет, который так и не научился сказать матери: «мама, хватит».
— Да пошла ты, — тихо бросил он и отключился.
На следующий день я уже сидела в крошечном офисе над аптекой у юриста. В помещении смешивались запахи кофе, бумаги и дешёвого освежителя.
— Квартира досталась вам до брака? — уточнила женщина в очках, просматривая бумаги.
— Бабушка оформила дарственную.
— Тогда делить ему нечего. По движимому имуществу посмотрим, но в целом позиция у вас крепкая. Есть ещё что-то, что вызывает опасения?
Я достала папку, найденную вечером в нижнем ящике комода — там, где Тарас обычно складировал старые инструкции и бесполезные чеки.
— Обратите внимание на это.
— Так… копии вашего паспорта, СНИЛС, выписка по квартире… А это? Предварительная заявка на кредит под залог недвижимости?
— Сначала я тоже не поняла. Потом заглянула в его почту. Он с матерью обсуждал, как меня «дожать», чтобы я подписала согласие. Якобы на ремонт машины и какой-то «небольшой бизнес».
Юрист внимательно посмотрела на меня поверх очков.
— Вы очень вовремя их выставили.
— То есть они действительно могли…
— Если бы вы поставили подпись — да. Дальше просрочки, долги, и здравствуйте. Кто был инициатором?
— Оба. Раиса писала: «Оксана мягкая, надавим на бесплодие и возраст — согласится». Это её слова.
Юрист аккуратно закрыла папку.
— Понимаю, вам сейчас тяжело, но юридически ситуация даже играет вам на руку. Если супруг начнёт качать права, у нас будет серьёзный аргумент.
— Начнёт, — сказала я. — Он храбр только там, где я молчу.
Развод оформился быстро. Сначала Тарас прислал семиминутное голосовое, где обвинял меня в истеричности. Затем ещё одно — уже со слезами и фразами «я не хотел, чтобы всё так вышло». На третий день позвонила свекровь.
— Думаешь, выиграла? — процедила Раиса. — Ещё приползёшь.
— Кому ты нужна в своём возрасте? Мужа выгнала, детей нет, лицо уставшее. Сиди одна в своей квартире в Украине и радуйся.
— Знаете, Раиса, в одиночестве есть один плюс — на тебя не орут за обедом.
— Вставайте в очередь. Этим вы меня пугаете с две тысячи одиннадцатого.
Она с грохотом бросила трубку.
Через неделю Тарас объявился лично. Ждал у подъезда с пакетом из «Красного и Белого», переминался с ноги на ногу, как школьник, выставленный из класса.
— Давай поговорим, — сказал он, когда я возвращалась с работы. — Спокойно. Без криков.
— У тебя пять минут. И разговариваем здесь.
— Я не собирался брать кредит под квартиру. Это мама меня накрутила.
— Мои… Просто обстоятельства прижали.
Он нервно дёрнул щекой.
— Обычные. Сначала кредитка, потом вторая. Потом ставки.
Я на секунду потеряла дар речи. По мокрому асфальту шуршали машины, у подъезда курьер звонил кому-то: «Я под дверью, выходите».
— Ставки? — переспросила я. — То есть ты не только жил за мой счёт. Ты ещё и проигрывал деньги?
— Всё было не так… Сначала понемногу. Потом хотел отыграться. Потом затянуло.
— Четыреста семьдесят.
— Ты собирался заложить мою квартиру, чтобы закрыть свои проигрыши?
— Я думал, что потом всё верну.
— За счёт чего? Новых ставок?
— Я виноват. Но и ты меня довела.
Я невольно рассмеялась.
— Разумеется. Мужчина проиграл почти полмиллиона, попытался залезть в мою квартиру — и всё равно виновата жена в старом платье. Очень логично. Очень по-мужски.