Я опустилась на край кровати и уставилась на ладони. В кожу въелась гречневая пыль. Взгляд скользнул к обручальному кольцу — тонкому, почти стёртому. Он вручил его ещё в те времена, когда мы ютились в общежитии и перебивались макаронами с кетчупом. На мгновение захотелось сорвать его и швырнуть в форточку. Но я удержалась. Сделала медленный вдох, как учила мама: «Дарина, если тебя обидели — сначала досчитай до десяти, а потом решай».
Я дошла до двадцати. После этого поднялась, плеснула в лицо холодной водой и вытащила из ящика старую записную книжку. Там был записан номер МФЦ — ещё с тех времён, когда я оформляла маме инвалидность.
В трубке долго тянулась музыка ожидания. Наконец ответила женщина и пояснила, что запрет на регистрационные действия можно оформить через портал, но надёжнее прийти лично. Я сказала, что буду. Немедленно.
Часы показывали около трёх. Мирослав звякал посудой на кухне — похоже, жарил яичницу. Я вышла в прихожую и накинула пальто.
— Ты куда собралась? — бросил он, не поворачивая головы. На сковородке шкворчало масло.
— За хлебом. К вечеру ни крошки не осталось.
— Ладно, прихвати и мне сигарет.
Я шагнула в лифт. Меня трясло — не от ужаса, а от понимания, на что решилась. Двадцать четыре года я ничего не предпринимала без его согласия. Даже обои выбирали вдвоём, а потом он заявил: «Бежевый — тоска, надо было зелёный». И я промолчала.
В МФЦ оказалось почти безлюдно. Девушка за стеклом внимательно изучила бумаги.
— Вы уверены, что хотите оформить запрет? Без вашего личного участия никто — даже по доверенности — не сможет продать, подарить или обменять квартиру.
Её пальцы быстро застучали по клавиатуре. Минут через пятнадцать я уже стояла на улице с документом в руках. Спрятала его во внутренний карман пальто — рядом с телефоном, где была сохранена запись разговора.
Вернулась домой с батоном и пачкой его любимых сигарет. Мирослав растянулся на диване и смотрел боевик. Я прошла на кухню, поставила чайник. На сковородке чернели пригоревшие остатки яичницы. Я их отмыла — по привычке.
Ближе к семи раздался звонок в дверь. Мирослав вскочил, поправил футболку.
— А, это ко мне. Дарина, поставь чайник, сейчас хороший человек зайдёт.
В прихожую вошёл мужчина лет пятидесяти — в дорогом пальто, с портфелем в руке. Мирослав оживился, расплылся в улыбке.
— Познакомься. Мартин, риэлтор. Будем решать вопрос по квартире.
Я вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.