Я вышла из кухни, на ходу вытирая ладони полотенцем, и остановилась в проёме. Взгляд упал на Мирослав — на его самодовольную ухмылку.
— Мирослав, ты сегодня днём разговаривал с Никита, помнишь?
Он будто окаменел. Улыбка медленно сползла с лица, словно плохо приклеенные обои.
— Что? Ну… было. А в чём дело?
— Ты назвал меня деревянной женой. И заявил, что уже подыскал покупателя на мою квартиру. И что я ни о чём не догадаюсь.
Наступила тяжёлая тишина. Риэлтор нервно переминался с ноги на ногу. Мирослав сперва побледнел, потом его щёки покрылись пятнами.
— Ты что выдумываешь, Дарина? — начал он, но я остановила его жестом.
— Не продолжай. Я всё слышала. Вот доказательство.
Я достала телефон и включила запись. Его голос разнёсся по комнате: «Жена у меня деревянная… покупателя на её квартиру я уже нашёл… она мне верит… бесплатная домработница…»
Риэлтор неловко отступил к выходу.
— Мирослав, вы не упоминали, что есть сложности.
Он смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Ты меня записывала? Подслушивала? — процедил он.
— Я стояла за дверью с пакетами продуктов, купленных на мою зарплату, чтобы ты, Богдан и его девушка поужинали. А в это время ты распоряжался моим домом. Моим, Мирослав. Не общим. Маминым.
Он сделал шаг в мою сторону, но я продолжила ровным голосом:
— И ещё. Сегодня я сходила в МФЦ и оформила запрет на любые операции с квартирой без моего личного участия. Так что твой покупатель, — я кивнула в сторону риэлтора, — может подыскивать другой вариант. Эта квартира больше не продаётся.
Риэлтор поспешно отступил.
— Думаю, мне лучше уйти. Мирослав, созвонимся. Прошу прощения.
Он быстро вышел за дверь.
Мы остались вдвоём. Мирослав стоял посреди комнаты, жадно глотая воздух, словно выброшенная на берег рыба.
— Ты понимаешь, что натворила? Ты всё разрушила! У нас были планы!
— Планы были у тебя. А у меня была вера. И сегодня ты её растоптал. Назвал меня деревянной? Так вот знай: дерево прекрасно горит. И я сгорела.
Он опустился на диван, сжав голову руками.
— Дарина, прости. Сорвалось. Я не это имел в виду. Это Никита меня накрутил…
— Никита? — я усмехнулась. — Конечно. Всегда виноват кто-то другой. Только не ты — человек, который двадцать четыре года жил за мой счёт, пил мой чай, спал на моих простынях и воспринимал меня как часть интерьера.
Я сняла кольцо и аккуратно положила его на журнальный столик.
— Завтра подаю на развод. Квартира останется за мной — это мамино наследство, у тебя на неё нет никаких прав. Свои вещи соберёшь за неделю. Богдан я объясню всё сама, он уже взрослый.