Я стояла в дверях с чашкой чая в руках.
Я застыла в дверном проёме, сжимая в ладонях чашку с остывающим чаем.
Мы прошли в комнату. Ганна подвела Екатерину к дивану и усадила рядом с собой. Затем вынула небольшую тарелку:
— Екатерина, присаживайся. Я тебе пирожок с яблоком приберегла, как ты любишь. На кухне специально попросила.
Я по‑прежнему не двигалась, всё так же держа чашку.
— Вот Екатерина — это семья, — обратилась Ганна к Оксана. — Своя. А она… жена Дмитрия, и только. В сущности, человек со стороны.
Оксана перевела взгляд на меня, потом — на пирожок, на герань на подоконнике.
Я молча допила чай, отнесла чашку к мойке, сполоснула её под водой.
Произнесла в пустоту короткое «до свидания». Ганна лишь кивнула. Оксана ответила «пока‑пока» с неловкой улыбкой человека, которому не по себе, но который уходить не собирается.
В машине я просидела минут пять, так и не поворачивая ключ в зажигании.
Апрель. Лысые ветки тополя, мусор вдоль бордюра и старушка с тележкой. За стеклом — самый обычный день.
Я открыла банковское приложение.
Раздел «Автоплатежи».
«Пансионат — 28 500 грн — списание 1‑го числа каждого месяца».
Три года. Тридцать шесть раз.
Часть суммы Дмитрий переводил мне на карту. Но кнопку подтверждения нажимала всегда я — моя рука.
Я выбрала «Управление». На экране появились варианты: «Изменить», «Приостановить», «Отменить».
Подтвердила действие.
«Автоплатёж отключён».
Закрыла приложение и завела двигатель.
По дороге мысли не отпускали: может, зря? Она ведь пожилая. Дмитрий расстроится. Да и при чём здесь Екатерина.
Но автоплатёж — это не про терпение. Это про выбор, который я делаю каждый месяц сама. Каждое первое число я нажимала «ок» и убеждала себя, что это просто вежливость. А по факту — три года подряд давала согласие.
Вечером позвонил Дмитрий — из командировки.
— Мама сказала, ты как‑то странно себя повела, — начал он осторожно.
— Ну ты же понимаешь. Она пожилая, впечатлительная. Зачем было уходить так…
— Дмитрий, — сказала я спокойно.
— Она при людях назвала меня посторонней. При Оксана, при Екатерине. Я не устраивала сцен — просто ушла.
— Можно было не раздувать…
— Пожилая, — согласилась я. — И на 28 тысяч в месяц.
В трубке повисла пауза. Плотная, тяжёлая.
— Не стоит из этого… — произнёс он наконец.
Ответа не последовало.
— Спокойной ночи, Дмитрий.
— Спокойной ночи, Дмитрий.