Вечером ей позвонила мама. Та самая, что жила в восьмистах километрах, с которой Мария не встречалась уже два года — всё потому, что «свекрови требуется уход» и потому что «Олегу не нравится, когда я уезжаю надолго». Мама поинтересовалась, как она живёт. И Мария впервые за целый месяц разрыдалась. Она выложила всё без утайки.
— Приезжай, доченька, — тихо сказала мама. — Поживёшь столько, сколько понадобится. У меня диван раскладывается, а чай в доме не переводится.
— А если я останусь надолго? — сквозь слёзы спросила Мария.
Она вдруг осознала, что, кажется, впервые в жизни слышит такие слова. Не «ты обязана», а просто «приезжай». Не упрёк и не разбор полётов, а спокойное «поживёшь сколько нужно».
Тем же вечером она оформила билет на поезд. Заехала в офис, собрала своё — коробку с блокнотами, любимую кружку, папку с неоплаченными счетами. Среди них были не только счета свекрови. Часть долгов тянулась ещё из их общей жизни с Олегом. Разбираться с этим Мария решила позже.
Поезд уходил в семь утра. Она аккуратно поставила фикус в объёмный пакет, взяла ту самую сумку, с которой десять лет назад приехала в этот город — юной, влюблённой, уверенной, что семья создаётся навсегда.
На перроне стоял пронизывающий холод. Зато снег так и не пошёл.
Мария устроилась у окна, вставила наушники и включила песню, которую не слушала со студенческих времён. И вдруг ощутила, как тяжёлый ком под рёбрами медленно, почти незаметно начинает рассыпаться в пыль.
Оксана, её бывшая свекровь, дала о себе знать через три дня. Позвонила с незнакомого номера.
— Мария, — голос пожилой женщины дрожал, — Олег сказал, что вы больше не вместе. Это правда? А кто теперь будет приносить мне лекарства? И окна… ты ведь всегда их мыла…
Мария прикрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Медленно выдохнула.
— Оксана, — произнесла она мягко, так, как умела только она, — вашего сына зовут Олег. И теперь у него есть молодая жена. Обратитесь к ней.
Она завершила разговор.
В купе вошла проводница, попросила билет. Мария протянула его. Та посмотрела на фикус и добродушно улыбнулась:
— Красивый у вас цветок. Только бы пересадить его и поливать понемногу.
— Знаю, — ответила Мария, кивнув. — Теперь знаю.
Поезд тронулся. Город за стеклом медленно поплыл назад — серые панельные дома, торговые центры, остановки с сонными людьми. Там остались чужие счета, чужие окна, чужая мама, чужой муж и жизнь, которую она слишком долго принимала за свою.
А впереди её ждали раскладной диван, мамин чай и право мыть только собственные окна. А может, и вовсе их не мыть.