А может, он просто растерялся. Или уже торопливо искал в контактах номер своей новой молодой жены, чтобы впервые попросить её не о выборе ресторана или планах на выходные, а о чём-то по-настоящему неудобном.
Ольга прошла на кухню и включила чайник. Достала чашку, заварила чай, вытащила из шкафа печенье — именно то, которое всегда покупала для себя, но раньше почти никогда не ела спокойно. Потом забралась на подоконник и устроилась рядом с фикусом.
На плите шумел чайник. За стеклом мокрый весенний снег лениво оседал на серый, грязный асфальт. Из старенького радио доносился голос диктора: завтра обещали потепление.
Ольга смотрела в окно и думала, до чего же странно всё устроено. Целых восемь лет рядом с Дмитрием она существовала не как отдельный человек, а как удобное дополнение к его быту. Такая встроенная опция под названием «жена»: приготовить, убрать, съездить к его матери, распределить деньги, промолчать, согласиться, не мешать. Но стоило ей отключить всего одну эту «услугу» — и вся его привычная конструкция вдруг затрещала. Он ведь позвонил не потому, что соскучился. И не потому, что осознал, как жестоко поступил. Просто перестал срабатывать бесплатный автоматический платёж, на который он годами рассчитывал.
Допив чай, она взяла телефон и открыла чат поддержки для женщин после развода. Туда её когда-то добавила Ирина. Ольга набрала короткое сообщение: «Сегодня сказала бывшему мужу, что его мама теперь его ответственность. Первый раз за много лет. Такое чувство, будто я наконец сняла с себя корсет, в котором спала всё это время».
Ответы появились почти сразу, один за другим. «Ты умница!», «Вот это и есть личные границы», «Горжусь тобой», «Мне бы твою решимость», «А я своему бывшему до сих пор оплачиваю корм для его кота, даже признаться стыдно».
На этот раз Ольга улыбнулась уже не через силу. Легонько провела пальцами по листьям фикуса и пообещала ему, что завтра купит нормальный горшок и удобрение.
Телефон снова задрожал на подоконнике. Дмитрий. Она даже не стала всматриваться — просто отклонила вызов. Через несколько секунд он набрал снова. И снова был сброшен. Третий звонок закончился так же.
Потом пришло сообщение: «Ольга, ты же понимаешь, я один это не вытяну. У меня работа. У тебя с мамой всегда лучше получалось. Давай ты будешь приезжать по субботам, а я буду переводить тебе деньги? Сколько тебе нужно?»
Она перечитала эти строки трижды. И сразу увидела всё как прежде: холодный автобус ранним утром, тяжёлые пакеты в руках, чужие окна, которые надо вымыть до блеска, и ворчание Надежды Ивановны о том, что можно было бы постараться сильнее. А потом Дмитрий переведёт ей три тысячи гривен и решит, что оплатил её жизнь вместе со свободой.
Ольга ответила всего одним словом: «Нет».
После этого она заблокировала его номер.
Вечером ей позвонила родная мама — та самая, что жила за восемьсот километров и которую Ольга не видела уже два года.