— Роман, ты обязан постоянно следить за своей женой, — произнесла Наталья сухо, и в её голосе звенела холодная неприязнь. На меня она даже не взглянула, сосредоточившись на своих перчатках с таким вниманием, будто именно в складках кожи скрывался ответ на все вопросы. — Мы ведь не в дешёвой забегаловке, а в доме по-настоящему уважаемых людей. Здесь нужно держаться соответственно.
Я стояла, сцепив ладони за спиной, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах. Каждое её слово било точно в цель — негромко, но болезненно, будто тонкое лезвие осторожно царапало по живому. Рядом Роман неловко кашлянул и машинально поправил ворот рубашки, словно она вдруг стала ему мала.
— Наталья, ну зачем опять начинать? — попытался он разрядить обстановку, хотя голос заметно дрогнул. — Алина всё понимает. Правда.
— Понимает? — насмешливо фыркнула Наталья и наконец перевела на меня взгляд — холодный, оценивающий, будто рассматривала дефект на безупречной поверхности. — На ней платье с рынка. Я такое видела на витрине, когда покупала картошку. Даже представить не могла, что его кто-то наденет.
Она, как обычно, была уверена в своей правоте. Да, платье было простым. Но выбрала я его осознанно — без лишнего блеска, без вычурности, строгое и элегантное. Я знала: любой более дорогой наряд стал бы поводом для новых насмешек и подозрений.
Мы находились в просторном светлом холле, где шаги гулко отражались от мраморного пола, а солнечные лучи, проникая через панорамные окна, ложились золотыми бликами. Воздух казался свежим, словно после грозы, и был наполнен тонким ароматом экзотических цветов — едва уловимым, но ощутимым.
— И как только твой начальник допускает подобное? — не унималась Наталья, обращаясь к сыну, но продолжая сверлить меня взглядом. — Держать такого сотрудника… Вы же своим видом всех позорите.
Роман уже собирался что-то сказать в мою защиту, однако я едва заметно покачала головой. Не время. И точно не при ней.
Я шагнула вперёд, нарушая тягостную паузу, будто раздвигая плотный туман. Каблуки тихо коснулись безупречного пола.
— Может, перейдём в гостиную? — предложила я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нас, вероятно, уже ждут.
Наталья недовольно поджала губы, но всё же направилась следом, словно делала великое одолжение. Роман шёл позади — растерянный, почти виноватый.
Гостиная оказалась ещё роскошнее холла. Белоснежный диван, кресла необычной формы, стеклянный стол с вазой свежесрезанных лилий, чей аромат мягко разливался по комнате.
Одна из стен представляла собой сплошное стекло, открывая вид на идеально ухоженный сад: ровный газон, прозрачный пруд и аккуратные каменные дорожки.
— Да-а, — протянула Наталья, проводя пальцем по спинке кресла с видом строгого ревизора. — Некоторые умеют жить. Не то что другие — всю жизнь в ипотечной двушке ютиться.
Она бросила выразительный взгляд на сына. Это был её излюбленный приём — напомнить, что он якобы достоин большего, чем скромная работа и съёмное жильё. И, разумеется, причиной всех неудач считалась я.
— Наталья, мы же договаривались, — устало произнёс Роман, чувствуя, как обстановка накаляется.
— А разве я сказала что-то неправильное? — вскинула бровь она. — Я лишь озвучила очевидное. Одни строят такие дворцы, а другие не способны даже обеспечить семью необходимым.
Она резко повернулась ко мне. В её глазах мелькнул холодный блеск.
— Мужчине нужна женщина, которая тянет его вверх, а не становится обузой. Которая сама чего-то стоит. А ты? — её взгляд скользнул по мне сверху вниз. — Ты нищая. И внутри, и по жизни. И сына моего за собой тянешь.
Слова прозвучали почти буднично, но обожгли сильнее крика. Роман побледнел и шагнул ко мне, однако я мягко остановила его.
Я смотрела ей прямо в глаза. И впервые за всё время нашего знакомства не чувствовала ни боли, ни обиды — лишь холодное, ясное спокойствие. Она стояла в моём доме и даже не подозревала об этом. И в этом было что‑то особенно приятное.
— И долго мы собираемся тут торчать? — нарушила паузу Наталья, тяжело опускаясь в кресло, которое ещё недавно критиковала. — Где хозяева? Разве так встречают гостей?
Она закинула ногу на ногу, поправила причёску и огляделась с видом хозяйки положения.
— Наталья, мы просто пришли раньше, — попытался сгладить неловкость Роман. — Начальник просил быть к семи, а сейчас только шесть.
В её взгляде мелькнуло недовольство, словно она уже готовилась возразить и задать свой привычный вопрос.
— И что с того? Могли бы и поторопиться ради таких гостей, как я, — презрительно бросила она.
Не отвечая, я подошла к стене у входа в гостиную и коснулась почти незаметной сенсорной панели.
— Ты что делаешь? — насторожилась свекровь. — Ничего не трогай! Сломаешь — потом годами расплачиваться будем.