— Мама очень больна. После того вечера… у неё прихватило сердце. Она всё время плачет. Говорит, что ошибалась.
Старый, как мир, приём. Простой и слишком очевидный. Я не произнесла ни слова, давая ему возможность договорить.
— Алина, я был последним идиотом, — с отчаянием произнёс он, глядя мне в глаза. — Теперь я всё понял. Повёл себя как трус. Я должен был встать на твою сторону, а вместо этого слушал мать. Я люблю тебя, Алина. Любил всегда. Давай попробуем всё вернуть?
Он обогнул стол и потянулся к моей руке, но я мягко отстранилась.
— Вернуть? — я подняла на него взгляд. — Что именно ты собираешься возвращать, Роман? Снова жить за моей спиной, позволяя матери унижать меня? Или ждать, пока я куплю тебе очередную машину и оплачу отпуск?
— Нет! — вспыхнул он. — Всё изменится! Я найду другую работу, я докажу тебе…
— Тебе нечего мне доказывать, — перебила я спокойно. — Вопрос не в деньгах. И никогда не был в них. Речь об уважении. О партнёрстве. О том, чтобы быть одной командой. А мы ею так и не стали.
Я поднялась и подошла к окну. Внизу шумел и жил своей жизнью город — мой город.
— Ты пришёл, потому что у тебя закончились деньги и терпение жить с матерью, — произнесла я ровным голосом, наблюдая его отражение в стекле. — Ты не изменился. Ты просто ищешь самый лёгкий путь.
— Правда, Роман. И ты сам это понимаешь. Ты пришёл не ко мне. Ты пришёл к моим возможностям.
Он опустил глаза — возразить было нечего.
— Уходи, — тихо сказала я, но без тени сомнения. — На этом всё. Навсегда.
Он ещё секунду постоял, затем развернулся и молча вышел из кабинета. Дверь за ним глухо закрылась.
Я не стала оборачиваться. Всё так же смотрела на город. Внутри не было ни злорадства, ни триумфа — лишь спокойствие. Глубокое и окончательное.
Впереди начиналась новая глава. Моя собственная. И я была готова её прожить.
Я сидела на террасе уютного дома, утопающего в зелени на берегу Коблево. Воздух наполняли запахи моря, лимонов и цветущих гортензий. Рядом, устроив голову у меня на коленях, дремал золотистый ретривер по кличке Арчи.
На столике лежал раскрытый ноутбук, но сегодня мне не хотелось к нему прикасаться.
Я смотрела на лазурную гладь воды, где на волнах покачивались белоснежные яхты.
Мой бизнес давно работал как отлаженный механизм и больше не требовал постоянного контроля. Я научилась главному — доверять людям, передавать ответственность и позволять себе просто жить.
Я улыбнулась, не поворачивая головы. На плетёный диван рядом со мной присел Данило. Он протянул бокал охлаждённого белого вина и едва заметно коснулся моего плеча.
— Да так, — ответила я, принимая бокал. — Просто вспоминаю.
— Что-то хорошее? — внимательно посмотрел он мне в глаза.
В его взгляде всегда были тепло и уважение. Мы познакомились два года назад на экономическом форуме.
Он архитектор — талантливый, увлечённый своим делом. Он полюбил меня не за статус, а за идеи, за смех, за привычку морщить нос, когда я решаю сложную задачу.
О моём состоянии он узнал спустя полгода после знакомства, и это никак не повлияло на его отношение.
— Разное, — уклончиво ответила я. — Просто поняла, насколько всё изменилось.
Недавно позвонила бывшая коллега, с которой мы работали вместе с Романом. Разговорились, и она рассказала последние новости.
Романа уволили из моей компании почти сразу после развода — не по моей просьбе, а потому что он перестал справляться. Интерес к работе пропал. Потом он сменил несколько мест, но нигде надолго не задержался.
Сейчас, говорят, он работает обычным менеджером по продажам в небольшой фирме. Живёт по-прежнему с матерью в их старой квартире.
Наталья после того вечера сильно сдала. От её прежней надменности не осталось и следа — только болезни и горечь.
Она так и не смогла смириться с тем, что дом, который она мысленно уже считала своим, принадлежал мне. Её мечта о безбедной жизни для сына рассыпалась, как карточный домик.
Коллега рассказывала, что недавно встретила их в супермаркете: пожилая раздражённая женщина в поношенном пальто и её уставший сын с опущенной головой. Они громко выясняли отношения у полки с макаронами по скидке.
— Мне их не жаль, — тихо произнесла я, словно отвечая собственным мыслям.
— Кого? — переспросил Данило.
— Людей из прошлого, — я сделала глоток вина. — Раньше казалось, что должна испытывать либо злорадство, либо жалость. А теперь… ничего. Будто читаешь заметку о чужих людях в старой газете.
Данило крепче обнял меня.
— Вот это и есть свобода, Алина. Когда прошлое больше не цепляет.
Я положила голову ему на плечо, наблюдая, как закат окрашивает море в золотистые оттенки. Арчи во сне дёрнул лапой.
В моей жизни больше не было места унижению и страху. Только спокойствие, любовь и бескрайняя синяя линия горизонта впереди. Совсем скоро у меня родится сын, и я счастлива, что его отец — Данило.