— Когда мне можно приступить? — спросила она, всё ещё оглядывая комнату.
— Да хоть завтра, — с заметным облегчением ответила Галина Сергеевна. — Мне и правда очень нужна помощь. И не только по дому.
Когда Екатерина вечером сообщила Андрею о своём решении, он сначала даже не понял, о чём она говорит. А потом сорвался.
— Ты с ума сошла?! — взорвался он. — Какая ещё работа? Какой переезд к чужой женщине? Ты вообще себя слышишь?
Екатерина спокойно складывала вещи в сумку, стараясь не поддаваться на его крик.
— Это временная работа компаньонкой у порядочной женщины. Жильё бесплатно, оплата хорошая. Я смогу откладывать на первый взнос по ипотеке.
— Да мы и так нормально живём! — Андрей всплеснул руками. — Чего тебе не хватает?
«Нормально», — горько подумала она. Это когда он тратит деньги на любовницу, а их собственный сын ходит в стоптанных ботинках.
— Мне не хватает будущего, — ответила Екатерина ровным голосом.
— Ты не можешь вот так взять и исчезнуть! У нас семья!
— Могу. И теперь я сама отвечаю за свою жизнь.
— Что с тобой стало? — Андрей смотрел на неё так, будто видел впервые. — Раньше ты была нормальной женой!
Екатерина перестала складывать вещи и подняла на него глаза.
— Раньше я была удобной. Это не одно и то же.
Следующие полчаса Андрей метался от угроз к просьбам. То кричал, что не позволит ей уйти, то вдруг начинал говорить мягко, обещал «всё исправить», требовал «одуматься ради ребёнка». Но Екатерина уже собирала одежду Матвея, его книжки и любимую машинку.
Утром, когда Андрей ушёл на работу, она вызвала грузчиков.
— Мам, мы правда будем жить в большом доме? — спросил Матвей, наблюдая, как мужчины выносят коробки.
— Правда, солнышко. Там есть сад. И качели.
— А папа к нам приедет?
Екатерина присела перед сыном на корточки и поправила ему куртку.
— Папа останется здесь. Но он сможет тебя навещать.
Матвей подумал пару секунд и легко кивнул:
— Хорошо.
Галина Сергеевна встретила их у входа. Она сама вышла на крыльцо и стала подсказывать, куда занести сумки и коробки.
— Добро пожаловать в ваш новый дом, — сказала она так тепло, что у Екатерины неожиданно защипало в глазах.
Матвей почти сразу убежал осматривать сад, а Екатерина довольно быстро поняла: Галине Сергеевне нужна была не столько помощница по хозяйству. Ей требовался живой человек рядом. Тот, кто не даст ей окончательно погрузиться в воспоминания и одиночество.
За ужином Екатерина осторожно предложила:
— Если хотите, завтра можем съездить на кладбище.
Галина Сергеевна удивлённо посмотрела на неё.
— Вы уверены? Место не самое радостное.
— Им нужны цветы, — тихо сказала Екатерина. — А вам, кажется, нужно с ними поговорить.
Пожилая женщина накрыла её ладонь своей.
— Спасибо. Я давно собиралась, но одной мне страшно.
Каждый вечер звонил Андрей.
— Катя, хватит этой ерунды. Я скучаю. Возвращайся домой.
— Я работаю, Андрей. У меня договор на полгода.
— Да плевать мне на твой дурацкий договор! Ты моя жена!
— Я не вещь. И я выполняю обязательства, которые на себя взяла.
Матвей привык к новому дому удивительно быстро. Галина Сергеевна учила его рисовать акварелью, показывала, как смешивать краски, как делать небо прозрачным, а траву — живой. Екатерина по вечерам читала вслух. У неё был чистый, приятный голос и хорошая дикция, и хозяйка дома слушала её с настоящим удовольствием.
— У вас очень красивый голос, — как-то сказала Галина Сергеевна. — Вам бы на радио работать.
Екатерина улыбнулась, но улыбка вышла грустной.
— В юности я как раз об этом мечтала. Потом вышла замуж, родился Матвей…
— И вы похоронили свои мечты?
— Скорее отложила. Только это «потом» растянулось на годы.
— Вернуться к себе никогда не поздно, — мягко заметила Галина Сергеевна. — Вам всего двадцать шесть.
Через две недели Екатерина согласилась встретиться с Андреем в кафе. Он пришёл помятый, осунувшийся, с раздражением в глазах.
— Где твоя зарплата? — спросил он с порога, даже не поздоровавшись.
Екатерина усмехнулась.
— Какая трогательная забота. Я трачу её на себя и на нашего сына.
— Екатерина, прекращай этот цирк! Я твой муж и имею право знать!
— Пока ещё муж, — спокойно сказала она и достала из сумки документы. — Это повестка в суд. Я подала на развод.
Андрей побледнел, увидев печать.
— Зачем? Мы же нормально жили!
— Ты жил нормально. А я просто существовала.
— Но почему сразу развод? Что я такого сделал?
— Ольга.
Между ними повисла тяжёлая, вязкая тишина. Андрей сжал кулаки, лицо его перекосилось.
— Это… это не то, что ты думаешь.
— Игрушка её сыну за три тысячи двести гривен? Поцелуи каждую неделю в кафе на Крещатике? Что именно не то?
— Ты следила за мной? — прошипел он. — Как ты посмела?
— Я увидела случайно. А ты посмел тратить деньги на чужого ребёнка, пока твой собственный ходит в рваной обуви.
— У нас был кризис! — Андрей попытался говорить увереннее. — Мы пару раз встретились, ну и что из этого?
— Из этого то, что для её ребёнка деньги находились, а для своего — нет.
Он откинулся на спинку стула и устало провёл ладонью по лицу.
— Ладно. Да, был роман. Но я ведь не уходил из семьи! Для меня семья — святое!
— Настолько святое, что ты предал её при первом удобном случае.
Екатерина поднялась и взяла сумку.
— Ты куда? — Андрей вскочил. — Мы ещё не закончили!
— Я закончила. Увидимся в суде.
Она вышла, не оборачиваясь, хотя за спиной он что-то кричал ей вслед.
Вернувшись в дом Галины Сергеевны, Екатерина долго сидела на веранде и смотрела в темноту сада. Встреча с Андреем выбила её из равновесия сильнее, чем она ожидала. Ей казалось, после разговора станет легче, но внутри всё ещё кипела злость на человека, рядом с которым она прожила четыре года.
— Что-то случилось? — Галина Сергеевна вышла на веранду с двумя чашками чая.
— Я виделась с мужем, — сказала Екатерина. — Официально подала на развод.
— И как он это воспринял?
Екатерина горько усмехнулась.
— Сначала потребовал мою зарплату. Потом очень удивился, что я не хочу больше быть его женой.
Галина Сергеевна села рядом и протянула ей чашку.
— Расскажите. Иногда, когда произносишь всё вслух, мысли сами становятся на место.
И Екатерина рассказала. Про тот день в магазине. Про наблюдения возле его офиса. Про годы, когда она отдавала Андрею почти семьдесят процентов своей зарплаты, а потом не могла купить Матвею нормальные ботинки или оплатить занятия для развития.
— Знаете, что бесит больше всего? — закончила она. — Он действительно уверен, что ничего страшного не сделал. Что я просто устроила истерику на пустом месте.
— Какая изысканная логика у вашего мужа, — сухо заметила Галина Сергеевна. — Содержать любовницу — это нормально. А возмутиться этим — истерика.
— Именно! Когда я напомнила ему про занятия для Матвея, он сказал, что ребёнок и без них вырастет.
Галина Сергеевна долго молчала. Потом тихо произнесла:
— Сергей тридцать два года приносил домой каждую копейку. Никогда не поднял на меня руку. Никогда не изменил. А я считала это чем-то само собой разумеющимся. Вы правильно сделали, Екатерина. Жизнь слишком коротка, чтобы отдавать её людям, которые не умеют ценить.
— Знаете, Галина Сергеевна, — прошептала Екатерина, глядя в чашку, — я уже очень давно ни с кем так честно не разговаривала. Андрей всегда перебивал. Или сразу переводил разговор на себя.
В это же время Андрей стоял у двери квартиры Ольги и никак не решался нажать на звонок. Екатерина ушла, их квартира стала похожа на пустой склеп, а завтра ему уже предстояло думать, как жить дальше.
Ольга открыла в домашнем халате. Судя по её лицу, гостей она совсем не ждала.
— Андрей?
— Можно войти? Нам надо поговорить.
Она впустила его в прихожую, но дальше проходить не предложила.
— Послушай, всё изменилось, — начал Андрей, стараясь говорить уверенно. — Екатерина подала на развод. Теперь мы можем быть вместе.
Ольга заметно побледнела.
— Андрей, ты не понимаешь…
— Понимаю! — перебил он. — Мы наконец свободны!
— Нет, не понимаешь! — резко оборвала она. — Я замужем.
Он застыл, словно получил удар.
— Замужем? За кем?
— Уже два года. Ты правда думал, что я буду сидеть и ждать, пока ты когда-нибудь проснёшься?
— Два года? — голос Андрея сорвался. — Ты два года играла со мной? Два проклятых года я тратил на тебя деньги, врал жене, выкручивался, а ты…
— Я никого не обманывала! — вспыхнула Ольга. — Это ты сам всё себе придумал. Она уже открыла рот, чтобы договорить.