— Я ни разу не говорила, что свободна!
— А поцелуи? — Андрей шагнул к ней, задыхаясь от злости. — Подарки твоему сыну? Наши встречи? Это, по-твоему, ничего не значило?
— Я не просила тебя покупать игрушки, — резко бросила Ольга. — А поцелуи никого ни к чему не обязывают. Ты что, вчера родился?
— Значит, я просто дурак, который за всё платил…
— А ты для меня кем был? — Ольга криво усмехнулась, и в этой усмешке не осталось ни нежности, ни смущения. — У тебя жена, ребёнок. Или ты правда решил, что я поверю в сказку про великую любовь?
Из детской донёсся плач. Ольга нервно обернулась на звук, потом снова посмотрела на Андрея.
— Уходи. Олег скоро будет дома.
— Вот оно как! — сорвался он на крик. — Значит, я был развлечением? Дойной коровой?
— А чего ты ожидал? — холодно спросила она. — Женатый мужчина с ребёнком ищет приключений на стороне. Ты думал, я окажусь наивной дурочкой и поверю твоим жалобам про несчастливый брак?
— У меня больше нет жены! — Андрей побледнел. — Из-за тебя я потерял семью!
— Из-за себя, — отрезала Ольга. — Из-за своих желаний и своих решений. А теперь хочешь свалить вину на меня?
— Дрянь, — прошипел он. — Расчётливая дрянь.
— Может быть, — равнодушно пожала плечами Ольга и распахнула входную дверь. — Только больше сюда не приходи.
— Мы ещё встретимся, — процедил Андрей, выходя в подъезд. — Такие, как ты, всегда получают по заслугам.
— Это угроза? — она усмехнулась с явной насмешкой. — Тогда запиши номер полиции. Пригодится.
Следующие недели тянулись вязко и мучительно, словно время специально замедлилось перед судом. Андрей несколько раз пытался дозвониться до Екатерины, требовал встречи, просил хотя бы поговорить, но каждый раз слышал один и тот же сухой ответ:
— Обсудим всё в суде.
— Катя, мы же семья! — однажды не выдержал он. — Четыре года вместе! Неужели это для тебя ничего не значит?
— Андрей, ты предал меня и Матвея. И не один раз.
— Да что я такого ужасного сделал?!
— До свидания, Андрей. Увидимся на заседании.
Он до последнего убеждал себя, что жена передумает. Что в последний момент вспомнит их брак, общую жизнь, сына, квартиру, планы. В конце концов, куда она денется с ребёнком одна? Кто возьмёт женщину с таким «багажом»?
Но когда Андрей увидел Екатерину в коридоре суда, эта жалкая надежда лопнула. Перед ним стояла спокойная, собранная женщина. Она отвечала на вопросы ровно, без дрожи в голосе, а на него смотрела так, будто перед ней находился посторонний человек.
— Истец, назовите причины, по которым вы настаиваете на расторжении брака, — обратился судья к Екатерине.
Она подняла глаза.
— Мой супруг на протяжении трёх лет тратил семейные деньги на отношения с другой женщиной. Он систематически вводил меня и ребёнка в заблуждение относительно нашего материального положения. Потребности несовершеннолетнего сына им игнорировались.
— Ответчик, вы хотите что-то пояснить?
Андрей открыл рот, но слова застряли где-то в горле. Что он мог сказать? Что просто хотел быть счастливым? Что устал? Что ему хотелось тепла и восхищения? В зале суда всё это звучало бы жалко и глупо.
— Ответчик согласен на расторжение брака? — уточнил судья.
Он хотел выкрикнуть «нет», хотел заявить, что всё ещё можно вернуть, но рядом сидела уже не та Катя, которую он привык считать своей. Внешне — она. Но прежняя Екатерина, мягкая, терпеливая, готовая слушать и прощать, исчезла.
— Согласен, — выдавил Андрей сквозь зубы.
— Истец заявляет требование о взыскании алиментов?
— Да, — твёрдо ответила Екатерина. — Двадцать пять процентов от всех доходов ответчика.
— Это грабёж! — взорвался Андрей. — У меня съёмное жильё, кредиты!
Екатерина даже не повернула головы.
— Об этом надо было думать раньше. Когда ты тратил наши деньги на постороннюю женщину.
Совместного имущества, которое можно было бы делить, у них фактически не оказалось. Остались только долги по кредитной карте, и суд оставил их за Андреем. Алименты назначили в размере четверти его заработка — семь тысяч двести грн ежемесячно.
После заседания он догнал Екатерину у выхода.
— Катя, может, мы всё-таки…
— До свидания, — перебила она и пошла дальше, не оглянувшись.
— Ты ещё пожалеешь! — крикнул он ей вслед. — Одинокая мать с ребёнком! Кому ты такая нужна?!
Екатерина остановилась. Медленно повернулась и посмотрела на него спокойно, почти с сожалением.
— Знаешь, Андрей, в чём была твоя главная ошибка? Ты уверен, что женщина без мужчины неполноценна. А правда в другом: неполной жизнь становится рядом с неправильным мужчиной.
Дома Андрей сел за стол и открыл калькулятор. Зарплата — двадцать восемь тысяч грн. Минус алименты — остаётся двадцать тысяч восемьсот. Аренда — двенадцать тысяч. Коммунальные — две. Еда — четыре. На всё остальное выходило две тысячи восемьсот грн.
Раньше Екатерина приносила домой ещё двадцать четыре тысячи восемьсот. Теперь эти деньги ушли вместе с ней — к её матери.
— Да чтоб всё это провалилось! — заорал он в пустой квартире. — Все женщины одинаковые! Им только деньги подавай! Пользуются мужчинами, как кошельками, а потом выбрасывают, будто ненужную вещь!
Он схватил калькулятор и швырнул его в стену. Пластиковый корпус треснул, кнопки рассыпались по полу.
— Ольга врала, принимала подарки, прекрасно знала, что я женат! — Андрей метался по комнате, сжимая кулаки. — А эта… — он ткнул пальцем в пустоту, словно Екатерина стояла напротив, — бросила меня в самый тяжёлый момент и ещё алименты выбила! Будто я ей что-то должен!
Он ходил из угла в угол, пиная всё, что попадалось под ноги.
Им всем нужны были только деньги. Ненасытные, бессовестные паразитки.
Но самым мерзким казалось то, что каждая из них считала себя правой. Ольга прикрывалась тем, что «не хотела его расстраивать». Екатерина твердила, будто он сам разрушил семью. Лицемерки. Обе.
Тем временем Екатерина шла по парку, придерживая велосипед Матвея за сиденье. Мальчик старательно ловил равновесие, смешно высунув кончик языка от напряжения. Рядом на своём велосипеде ехала Галина Сергеевна и бодро подбадривала его:
— Отлично, Матвейка! Только вниз не смотри. Смотри вперёд! Представь, что летишь!
— Мама, смотри! Я еду! Правда еду! — радостно закричал Матвей.
— Вижу, мой хороший! — откликнулась пожилая женщина. — Ты у нас настоящий велосипедист!
Екатерина улыбнулась, хотя внутри вдруг кольнуло странное, почти детское беспокойство. Галина Сергеевна обращалась с Матвеем так естественно, так тепло, будто он был её родным внуком. А сын всё чаще тянулся к ней, делился маленькими переживаниями, которые раньше доверял только маме.
«Не ревнуй», — одёрнула себя Екатерина. — «Ребёнку нужно внимание. А ты работаешь с утра до вечера».
И всё же в этот момент она ясно поняла: всего за месяц после расставания у неё появилось то, чего не было в браке, — спокойствие. Никто не требовал отчётов за каждую потраченную гривну. Никто не устраивал сцен. Никто не врал, глядя в глаза.
На счёте уже лежали отложенные двенадцать тысяч грн. Ещё год такой дисциплины — и можно будет всерьёз думать об ипотеке.
Вечером, когда Матвей уснул, Екатерина вышла на веранду с чашкой горячего какао. Телефон молчал. Андрей не звонил уже месяц. Алименты приходили вовремя.
«Странно, — подумала она, глядя в темноту двора. — Ещё год назад его равнодушие причиняло боль. А теперь это просто факт. Как погода за окном».
Жизнь действительно начала выстраиваться заново. Работа приносила не только деньги, но и чувство уверенности. Матвей учился читать и всё реже спрашивал, почему папа больше не живёт с ними.
А главное — Екатерина перестала оправдываться за чужие поступки. Андрей сделал свой выбор. Ольга — свой.
Теперь пришла её очередь выбирать.
И её выбор оказался правильным.