В итоге эти руки так и не взялись ни за нож, ни за миску.
Два дня я почти не отходила от кухни. Шестого марта после занятий в колледже я вернулась домой около четырёх, кинула сумку с тетрадями в угол и сразу поставила кастрюли на плиту. Замесила тесто для пирогов, занялась бульоном для холодца, отправила язык вариться. Дмитрий появился к шести, спокойно поел и устроился на диване.
— Марин, тебе помочь чем-нибудь?
— Замаринуй мясо. Я тебе уже объясняла.
— Я всё равно сделаю не так. Потом ты сама начнёшь переделывать.
Он произнёс это совершенно ровно, будто в отказе нет ничего странного. Будто не уметь и не хотеть научиться — веская причина сидеть в стороне. Я не стала спорить. Молча достала миску и сама занялась мясом.
Седьмого числа пошли салаты, горячее и торт. Для «Наполеона» нужно было испечь шесть коржей: каждый раскатать, перенести на противень, довести до нужного цвета, остудить. Крем — отдельно, на медленном огне, постоянно помешивая. Последний корж я промазывала уже после часа ночи. Пальцы дрожали от усталости, спина ныла, но впереди оставалось ещё утро — и ещё несколько часов работы.
К двум часам восьмого марта стол был готов. Скатерть выглажена, тарелки расставлены, бокалы блестели. Дмитрий принёс букет. Тюльпаны. Только не для меня, а для своей матери.
Ирина Павловна приехала раньше всех. Переступила порог, прошла в комнату и внимательно оглядела накрытый стол. Потом провела пальцем по краю одной тарелки, словно проверяла качество.
— Нарядно, — сказала она. — Димочка, какой ты молодец.
Димочка. Молодец.
Я стояла тут же — в фартуке, с мукой на рукаве и серыми тенями под глазами после бессонной ночи. Ирина Павловна протянула мне пакет.
— Это вам с Дмитрием. Мандарины. С праздником.
Пакет мандаринов. На Восьмое марта. Мне — пакет. Ему — похвала.
За столом дядя Виктор поднял рюмку и торжественно произнёс:
— Выпьем за хозяина! Дмитрий, умеешь ты гостей встречать!
— Стараемся, — с улыбкой ответил Дмитрий.
Вот опять это «стараемся». Я так стиснула вилку, что пальцы побелели. Несколько минут я пыталась молчать, но не смогла.
— Дмитрий, расскажи всем, что именно ты приготовил, — сказала я ровно. — Из десяти блюд. Назови хотя бы одно.
За столом стало тихо. Дядя Виктор опустил рюмку. Ирина Павловна перевела взгляд на сына.
— Ну я же всё организовал, — Дмитрий покрутил вилку между пальцами. — Торт купил.
— Торт, — повторила я. — Значит, из десяти блюд ты купил торт.
Дмитрий налил себе воды. Его брат Кирилл кашлянул и поспешно заговорил о погоде. Разговор увели в сторону, тему прикрыли, будто её и не было. Но я заметила, как Ирина Павловна сжала губы.
Когда гости разошлись, я ещё полтора часа стояла у раковины. Мыла тарелки, бокалы, салатники, противни. Дмитрий в это время лежал на диване.
— Марин, всё же хорошо прошло, — сказал он. — Мама довольная была.
Я сняла фартук и повесила его на крючок. Посмотрела на свои руки: покрасневшие от горячей воды, с коротко обрезанными ногтями. Преподаватель колледжа, сорок четыре тетради с курсовыми ждут проверки на столе, а мой женский праздник прошёл между плитой и раковиной.
— Дмитрий.
— М?
— Давай в следующий раз отмечать в ресторане.
— Посмотрим, — ответил он и переключил канал.
У Дмитрия слово «посмотрим» почти всегда означало «нет».
В апреле он зашёл на кухню как раз тогда, когда я проверяла контрольные. Сел напротив, откинулся на спинку стула и начал стучать пальцами по столешнице. Я уже знала этот жест: сейчас последует важное заявление.
— Марин, у мамы в июне юбилей. Семьдесят пять лет.
Я подняла глаза от тетради.
— Дата серьёзная, надо нормально отметить, — продолжил он таким тоном, будто решение давно принято. — Человек двадцать соберём. У нас дома. Как обычно.
— Дмитрий, двадцать человек — это уже не «как обычно». Давай лучше закажем столики. В «Берёзке» приличное меню.
— Ты представляешь, во сколько это выйдет? На такую толпу?
— А продукты на двадцать человек, по-твоему, ничего не стоят?
— Продукты всё равно дешевле.
— Конечно дешевле. Потому что готовить буду я бесплатно.
Он нахмурился. То ли не понял, то ли решил не понимать.
— Марин, это же мама. Семьдесят пять. Такое бывает один раз.
Я хотела напомнить, что за восемь лет у нас каждый семейный праздник почему-то оказывался «одним разом». Но промолчала. Дмитрий уже поднялся и ушёл обзванивать родню.
Через три дня на холодильнике висел новый листок. В списке значилось двенадцать блюд. Я прочитала его сверху вниз.