Первым пунктом шла буженина. Дальше — «Цезарь», рулет из скумбрии, картошка по-деревенски, медовик. А ниже ещё семь строк, выведенных мелкими буквами. Возле слова «Холодец» Дмитрий поставил целых три восклицательных знака.
Двенадцать блюд. Не десять, как на Восьмое марта, а именно двенадцать. Для двадцати гостей. Он спокойно дописал ещё два пункта и даже не поинтересовался, собираюсь ли я всё это делать. Впрочем, он вообще не спросил, хочу ли я готовить хоть что-нибудь.
Я достала калькулятор. Прикинула: мясо, рыба, мука, овощи, яйца, сметана, масло — выходило примерно семь тысяч двести гривен только на продукты. Минимум три дня у плиты. Два из этих дней я могла бы давать занятия: по двести гривен в час, шесть часов ежедневно. Ещё двенадцать тысяч гривен мимо.
Вечером позвонила Ирина Павловна.
— Мариночка, Дмитрий сказал, у вас будет настоящий банкет? Почти как в ресторане? Я так обрадовалась! Уже Оксане рассказала, и Лидии, и Аллочке тоже.
Рассказала. Всем. Двадцати людям. Я ещё не успела произнести ни слова, а торжество уже было объявлено.
— Ирина Павловна, мы пока только обсуждаем, в каком формате всё провести.
— Ой, Дмитрий сказал, что уже всё решили. А я ему верю. Он у меня человек серьёзный, ответственный.
— Только меня он не спрашивал, — тихо ответила я.
На другом конце провода повисла пауза. Ирина Павловна словно решила, что не расслышала.
— Мариночка, ты же такая хозяюшка. У тебя всё всегда получается — пальчики оближешь. Гости каждый раз в восторге.
Я завершила разговор. Сняла очки, потом снова надела, поправив дужку. Пальцы заметно дрожали. Все в восторге. Только благодарили за этот восторг почему-то не меня, а Дмитрия.
Позже я подошла к мужу с телефоном, где уже были открыты расчёты.
— Семь тысяч двести гривен на продукты. Три дня работы. Если посчитать мои занятия по двести гривен за час, то это ещё двенадцать тысяч недополученного дохода. Всего — девятнадцать тысяч двести. А банкет в «Берёзке» на двадцать человек стоит восемнадцать тысяч.
Дмитрий сначала уставился на цифры, потом перевёл взгляд на меня.
— Ты сейчас серьёзно считаешь деньги на мамин юбилей?
— Я считаю свои деньги. И своё время.
— Марин, ну перестань. Ты готовишь лучше любого ресторана. Мама будет счастлива.
После этих слов он поднялся и вышел из кухни, будто разговор был окончен.
Я осталась стоять посреди кухни с калькулятором в руке. Восемь лет. По пять, иногда по шесть семейных застолий в год. Каждый раз — по десять-двенадцать часов у плиты. Если сложить всё вместе, набиралось больше четырёхсот часов. Четыреста часов нарезки, варки, жарки, выпечки и уборки. И ни разу: «Спасибо, Марина». Зато постоянно: «Дмитрий, какой ты молодец».
На следующий день мне позвонила Наталья, коллега из колледжа.
— Марин, в субботу в «Октябре» новый фильм показывают. Пойдёшь со мной?
— В какую именно субботу?
— В эту. Двадцать первого.
Двадцать первое июня. День юбилея Ирины Павловны.
— Я подумаю, — сказала я.
И действительно подумала.
Утром двадцать первого, в субботу, я проснулась в семь. Дмитрий уже был на ногах и ходил по квартире в прекрасном расположении духа. Побрившийся, свежий, в выглаженной рубашке.
Около восьми он заглянул на кухню.
— Марин, ты когда начинать будешь? Гости к трём придут.
Я сидела за столом и спокойно пила чай. Лист с меню на двенадцать блюд по-прежнему висел на холодильнике. Продуктов для банкета в доме не было.
— Дмитрий, а где продукты? — спросила я.
Он открыл холодильник. На полках стояли молоко, яйца, немного масла. Самый обычный набор на завтрак.
— Я продукты не покупала, — сказала я.
— В смысле — не покупала?
Он резко повернулся ко мне. Руки уже разлетелись в стороны — его привычный жест, когда он хотел показать, что происходящее не укладывается у него в голове.
— Марин, до прихода гостей семь часов!
— Я знаю.
— И кто, по-твоему, будет готовить?
Я сделала ещё один глоток чая, аккуратно поставила чашку на блюдце и посмотрела на него.
— Ты. Это ты предложил отмечать у нас. Ты составил меню. Ты пригласил двадцать человек. Ты пообещал маме банкет. Значит, ты и готовь.
Дмитрий сначала побледнел, потом резко покраснел. Медленно опустился на стул.
— Ты сейчас шутишь.
— Нет.
— Марина, это юбилей! Мамы! Ей семьдесят пять!
— Я дважды предлагала ресторан. Ты сказал, что это дорого. Потом сказал, что я справлюсь. Только я на это не соглашалась.
— Но ты же всегда готовила!
— Восемь лет, Дмитрий. На каждый праздник. И каждый раз гости благодарили тебя.
Он открыл рот, но ничего не произнёс. Потом закрыл. Через секунду снова попытался что-то сказать.
— И что мне теперь делать?