— мама не станет нам мешать. Она, наоборот, сможет помогать по дому, а потом и с ребёнком, когда он появится…
— Помогать? — Мария усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Дмитрий, твоя мать за все годы нашего брака ни разу не поддержала ни одного моего решения. По её мнению, я всё делаю не так: готовлю неправильно, убираю плохо, одеваюсь без вкуса. Прошло восемь лет, а я для неё до сих пор «эта женщина». И ты называешь это помощью?
— Она просто… человек старой закалки, — неуверенно сказал он. — Ей нужно время. Привыкнет.
— Восемь лет ей для этого оказалось мало?
Дмитрий отвернулся к окну. За стеклом быстро густели сумерки, во дворе один за другим загорались фонари. Где-то вдали протяжно загудел поезд — тот самый, на котором его мать могла бы приехать из своего села.
— Я не могу оставить её там одну, Мария, — произнёс он глухо. — Просто не могу.
В его голосе было столько боли, что у Марии на мгновение дрогнуло сердце. Она знала: Дмитрий любит мать, несмотря на её тяжёлый характер и бесконечные замечания. Елена Сергеевна действительно многое для него сделала. Она вырастила его, дала возможность выучиться, приучила к ответственности и порядочности. Как мать она была строгой, но справедливой. Вот только в роли свекрови превращалась в человека, рядом с которым невозможно было спокойно дышать.
— Хорошо, — тихо сказала Мария после долгой паузы. — Давай ещё раз всё обдумаем. Все варианты. Может, мы всё-таки найдём решение, которое устроит всех.
Следующие несколько недель превратились в бесконечный круг разговоров, из которого они никак не могли выбраться. Дмитрий каждый день звонил матери, выслушивал жалобы на давление, слабость, одиночество и трудности с врачами. А вечером снова садился напротив жены и убеждал её, что Елену Сергеевну необходимо забрать к ним.
— Мария, на прошлой неделе она упала, — говорил он, сжимая телефон в руке. — Хорошо, соседка вовремя зашла. А если бы не зашла? Она могла бы пролежать на полу до самого вечера.
— Дмитрий, сейчас есть браслеты с тревожной кнопкой, — спокойно отвечала Мария. — Можно поставить камеру в прихожей или датчики, чтобы видеть, всё ли в порядке.
— Это не решит главного. Ей нужен живой человек рядом, постоянный присмотр.
— Тогда найми сиделку.
— На какие деньги? Нормальная сиделка будет стоить почти треть моей зарплаты.
— Значит, здоровье твоей матери не стоит для тебя даже части дохода? — с горькой иронией спросила Мария.
— Не передёргивай. Я говорю о том, что не вижу смысла тратить такие деньги, если мы сами можем за ней присматривать.
— Мы? — Мария внимательно посмотрела на него. — Или всё-таки я?
Дмитрий замолчал. Он прекрасно понимал, что жена попала в самую точку. В их семье бытовые заботы почти всегда ложились на её плечи. Он работал и считал, что обеспечивает дом, а Мария занималась квартирой, покупками, готовкой, счетами и десятками мелочей, которые никто не замечает, пока они не перестают делаться сами собой. И если его мать переедет к ним, основная нагрузка неизбежно окажется на Марии.
— Ты же не занята полный день, — попытался он возразить. — У тебя есть время.
— Я работаю в библиотеке на полставки потому, что мы планировали ребёнка, — напомнила она. — Мне нужно было больше отдыхать, следить за здоровьем, готовиться к беременности. А теперь ты хочешь, чтобы я ещё и твою маму взяла на себя?
— Она не беспомощная. Ей просто нужен кто-то рядом.
— Дмитрий, — Мария пересела к нему на диван и осторожно взяла его за руку, — пойми меня правильно. Я не воюю с твоей матерью. Я просто трезво смотрю на ситуацию. Мы не сможем жить втроём в одной квартире без ссор. Это будет постоянное напряжение. Пострадаем все: и ты, и я, и она.
— Может, вы с ней просто так и не научились понимать друг друга?
— За восемь лет?
Он резко высвободил руку. Ему казалось, что жена намеренно не хочет осознать, насколько всё серьёзно. Мать нуждалась в помощи, а самый близкий человек, как ему казалось, отворачивался от этой проблемы.
— Знаешь что, Мария? — сказал он устало и жёстко одновременно. — Я больше не могу обсуждать одно и то же. Решение принято. Маме там плохо, поэтому она переезжает к нам. И точка.
— Что значит «решение принято»? — Мария медленно выпрямилась. — Мы же договаривались всё обсуждать…
— Мы обсуждаем уже месяц. Ты находишь тысячу причин, почему нельзя, но ни одного настоящего выхода не предлагаешь. А за это время с мамой может случиться что угодно. Она может серьёзно заболеть, упасть, остаться без помощи. Я этого не допущу.
Мария почувствовала, как внутри поднимается горячая волна злости. Целый месяц она старалась говорить спокойно, предлагала варианты, искала компромиссы, сдерживала обиду. А теперь Дмитрий просто поставил её перед фактом, будто её мнение вообще ничего не значило.
— И когда же ты собираешься устроить этот переезд? — спросила она ледяным тоном.
— На следующей неделе. Я уже поговорил с ребятами, они помогут перевезти её вещи. Освободим ей комнату, она там разместится.
— Какую комнату?
— Ту комнату, — ответил Дмитрий так, будто всё уже было окончательно решено.