— Там, где стоит телевизор? — Мария резко поднялась. — Дмитрий, я там работаю. Там мой компьютер, книги, бумаги, все рабочие документы.
— Перенесёшь всё в спальню, — отмахнулся он. — Место найдётся.
— Ты вообще слышишь, что говоришь? — она смотрела на него так, будто впервые увидела перед собой чужого человека. — Ты распоряжаешься в моей квартире, словно она принадлежит тебе одному. Не спрашиваешь, удобно ли мне, не интересуешься, как я буду жить и работать…
— Мария, это наш дом, — с нажимом произнёс Дмитрий. — Наш общий дом.
— Нет, — тихо сказала она, но в её голосе не осталось ни капли сомнения. — Это мой дом. Квартира оформлена на меня. Коммунальные платежи оплачиваю я. Ремонт здесь был сделан на деньги от продажи маминых украшений. Ты здесь прописан, да. Но прописка не делает тебя хозяином.
Дмитрий побледнел. За все годы Мария ни разу не произносила этого так прямо. Он, конечно, знал, что по документам жильё принадлежит ей, но давно привык считать его семейным. Они ведь муж и жена, одна семья, одна жизнь.
— Значит, из-за бумажек ты готова оставить мою больную мать без помощи?
— Я готова защитить своё жильё от решения, которое мне навязывают силой, — ответила Мария. — Если твоя мама для тебя важнее моего мнения, моего пространства и моего спокойствия, сделай выводы.
— Какие ещё выводы?
— Сними квартиру для себя и для неё. Ты достаточно зарабатываешь, чтобы это потянуть. Живите вместе, заботьтесь друг о друге, устраивайте быт как вам удобно. Только уже без меня.
— Ты сейчас разводом меня пугаешь?
— Я никого не пугаю. Просто называю вещи своими именами. Если для тебя мнение жены ничего не значит, если ты готов перестроить мою жизнь под свои решения, даже не спросив меня, тогда зачем нам такой брак?
Дмитрий растерялся. Он не ожидал подобной жёсткости от Марии, которая обычно старалась сглаживать углы, уступать, искать мирный выход. В глубине души он был уверен: поворчит, обидится, но в итоге согласится, как бывало не раз.
— Мария, не горячись, — он попытался говорить мягче. — Мы же любим друг друга. Неужели ты правда готова разрушить семью из-за этого?
— А ты готов разрушить её из-за своих единоличных решений? — Мария не отвела взгляда. — Дмитрий, за восемь лет брака я ни разу не ставила тебя перед фактом. Мы всё обсуждали. Спорили, договаривались, но решали вместе. А сейчас ты ведёшь себя так, будто можешь просто приказать.
— Я забочусь о матери!
— А обо мне кто-нибудь собирается заботиться?
Он открыл рот, но не нашёл, что ответить. Мария развернулась, ушла в спальню, достала из шкафа дорожную сумку и начала складывать вещи.
— Что ты делаешь? — спросил он уже без прежней уверенности.
— Пока ты будешь решать, что для тебя важнее — наша семья или контроль над жизнью твоей мамы, я поживу у подруги. А ты спокойно всё обдумай.
— Мария, не уходи. Давай ещё поговорим.
— Говорить уже не о чем. Ты решил за меня. Теперь попробуй и с последствиями справиться без моего участия.
Утром она действительно ушла. Дмитрий остался один в квартире, которая вдруг показалась ему непривычно пустой и какой-то чужой. Он долго ходил из комнаты в комнату, потом всё-таки набрал мать и сказал, что переезд придётся отложить на неопределённый срок из-за семейных обстоятельств.
— Что случилось, сынок? — встревожилась Елена Сергеевна.
— Ничего особенного, мам. Просто… нужно кое-что уладить.
— Это она, да? — голос матери сразу стал обиженным. — Не хочет, чтобы я жила с вами. Я так и знала. Она меня не любит, никогда не любила.
— Мам, не надо так говорить.
— А как мне говорить? Я же вижу, как она на меня смотрит. Будто я враг какой-то. А я ведь только добра вам желаю.
Дмитрий слушал её жалобы и всё яснее понимал, что оказался в тупике. Две самые важные женщины в его жизни не могли находиться рядом под одной крышей. А он сам словно попал между двух жерновов, и каждый день это давление становилось только сильнее.
Неделя прошла в мучительных раздумьях. Мария на звонки не отвечала. Лишь однажды прислала короткое сообщение: с ней всё в порядке, она думает о будущем. Дмитрий ходил на работу как во сне, путался в делах, забывал простые вещи. Его подавленное состояние вскоре заметили и коллеги.
— Дома проблемы? — спросил Сергей Иванович, директор завода, вызвав его к себе в кабинет.
— Семейные разногласия, Сергей Иванович, — устало признался Дмитрий.
— Понимаю, — тот откинулся в кресле. — У меня лет десять назад было нечто похожее. Жена тогда категорически отказалась, чтобы моя мать переехала к нам. Сказала прямо: либо так, как предлагаю я, либо наш брак не выдержит.
— И что вы сделали?
— Снял маме квартиру в соседнем доме. Недёшево, конечно, обошлось, зато семью сохранил. Мать была рядом, жена не чувствовала себя вытесненной из собственного дома, и в итоге все остались в выигрыше.
— А по деньгам вы как справлялись?
— Сначала, конечно, было непросто.