Но уже к концу первой недели стало ясно: я вовсе не преувеличивала. Напротив, всё самое неприятное только начиналось.
В пятницу вечером я привезла Кирилла от мамы. Ему пора было возвращаться к обычному режиму, готовиться к садику, да и по дому он успел соскучиться ужасно. И именно с этого момента наша квартира окончательно превратилась в территорию хаоса.
Выяснилось, что трое детей Алины не просто шумные или избалованные. Они, казалось, вообще не знали, что у других людей бывают личные вещи, границы и право на порядок.
Егору уже исполнилось семь, то есть он вполне мог понимать: без спроса брать чужое нельзя. Но это его нисколько не остановило. Он залез в шкаф с игрушками Кирилла, вытащил оттуда его главную гордость — дорогую коллекционную железную дорогу — и буквально за несколько часов разломал локомотив на две части.
Кирилл стоял над обломками и плакал так горько, что у меня сердце сжалось. А Алина даже взгляд от телефона не подняла.
— Ой, Ольга, не устраивай драму на пустом месте, — лениво бросила она. — Скажи своему нытику, чтобы не ревел из-за какой-то пластмасски. Егор просто хотел рассмотреть игрушку. Ничего страшного не произошло. Купите новую, вы же не последние копейки доедаете.
После этого всё покатилось ещё быстрее. Пятилетняя Полина каким-то образом добралась до моего туалетного столика в спальне, нашла дорогие фирменные палетки теней и решила, что это не косметика, а материал для творчества. Итогом её «вдохновения» стали размазанные пятна по зеркалу, обоям и нашему недешёвому ковру.
Когда я попыталась спокойно, но твёрдо сказать Алине, что это уже переходит все границы, она только самодовольно усмехнулась.
— Оль, ну ты правда странная. Чего ты так вспыхнула? Это дети, понимаешь? У девочки фантазия работает, способности раскрываются. Их поддерживать надо, а не подавлять. Ты какая-то зажатая, честное слово. Над каждой вещью трясёшься, будто у тебя не квартира, а выставочный зал. Расслабься уже.
С продуктами началась отдельная катастрофа. Обычно я закупалась сразу на неделю: нормальное мясо, свежие овощи и фрукты, творог, йогурты для Кирилла, всё качественное, не самое дешёвое. На это уходила приличная часть моей зарплаты, но я считала, что ребёнок должен питаться нормально.
Алина же не собиралась вкладывать в общий быт ни гривны и даже не делала вид, что её это волнует. Зато её дети вместе с ней уничтожали наши запасы с такой скоростью, будто приехали не на время, а в санаторий с полным пансионом. То, что должно было растянуться на неделю, исчезало за двое суток. На третий день после закупки я открыла холодильник и с ужасом поняла: перед сном Кириллу даже перекусить толком нечем.
К концу второй недели Алина со своим выводком уже вела себя так, словно квартира принадлежит им. Сначала их пакеты и сумки занимали только детскую, потом расползлись по гостиной. Мой любимый велюровый диван, который я берегла и чистила чуть ли не с фанатизмом, превратился в склад грязных колготок, фантиков, липких огрызков и крошек от печенья.
В ванной тоже начался беспредел. Там постоянно стоял тяжёлый запах сырого белья, потому что чужие вещи замачивались тазами и могли киснуть целыми сутками. Мои аккуратно расставленные баночки, сыворотки и дорогие кремы были отодвинуты в самый дальний угол. Их место заняли какие-то огромные дешёвые бутылки из масс-маркета, шампуни, гели и детские средства, расставленные так, будто хозяйка дома — не я, а Алина.
Но настоящей вершиной наглости стал день, когда она окончательно решила, что может распоряжаться всем вокруг.
В понедельник утром я зашла на кухню и застала Алину за столом. Она развалилась на стуле в моём шёлковом халате, который без разрешения вытащила из шкафа, и говорила таким тоном, будто обсуждает не чужой дом, а собственную дачу.
— Ольга, слушай внимательно, — заявила она, даже не смутившись. — Вы с Дмитрием перенесите телевизор из спальни в гостиную. Моим детям неудобно смотреть мультики на маленьком экране, они привыкли нормально отдыхать. А ты приходишь со своей работы и включаешь какую-то скукотищу. Детям нужно развитие и пространство.
Она сделала паузу, отпила чай из моей чашки и добавила:
— И ещё. Мы тут подумали, что диван в зале лучше развернуть к окну. Так спать будет удобнее. Всё равно сейчас гостиная в основном нам нужна.
Я на несколько секунд просто оцепенела. Такого бесстыдства я не ожидала даже от неё. Потом медленно поставила чашку на стол и произнесла каждое слово отдельно, стараясь не сорваться на крик:
— Алина, ты ничего не перепутала? Может, тебе напомнить, где ты находишься? Это мой дом. Мой.
Она поджала губы, но я уже не собиралась останавливаться.
— Телевизор висит там, где мы с Дмитрием решили его повесить. Мебель в моей гостиной без моего согласия никто двигать не будет. И, кстати, уже середина месяца. Ты обещала пожить у нас ровно неделю. Где варианты жилья? Где риелторы? Когда именно ты собираешься съезжать?
Лицо Алины тут же перекосилось, будто её смертельно оскорбили. В глазах мгновенно заблестели показные слёзы. Она резко вскочила, с грохотом отодвинула стул и вылетела из кухни, так хлопнув дверью, что в шкафу жалобно зазвенела посуда.