— Ты говоришь, будто выплачивал ее один, — спокойно продолжила Мария. — Формально деньги действительно уходили в банк с твоей зарплатной карты. Только есть один нюанс: все заработки супругов во время брака считаются общими. Закон не интересует, с чьего именно счета списывался платеж. Пока твои деньги шли на ипотеку, моя зарплата закрывала продукты, коммуналку, бытовые мелочи, нашу одежду, поездки, аптеки и все повседневные расходы. Значит, та часть кредита, которую мы уже погасили, делится между нами поровну.
Она набрала новую комбинацию на калькуляторе, дождалась результата и аккуратно занесла число в блокнот.
— Что ты сейчас выдумываешь?! — взорвалась Татьяна Сергеевна и с силой ударила ладонью по столешнице. — Мой сын работал без выходных, тянул все на себе! А ты сидела в тепле и пользовалась готовым! В суде тоже не слепые сидят, они разберутся, кто сколько приносил в дом!
— В суде, Татьяна Сергеевна, смотрят не на ваши эмоции, а на нормы закона, — ровным ледяным голосом ответила Мария. — А закон исходит из равенства долей супругов. Но мы еще не закончили. Андрей, ты ведь сам вспомнил машину. Наш кроссовер, который мы купили три года назад за восемьсот тысяч гривен. Да, документы оформлены на тебя. Но приобретен он был в браке. Следовательно, половина его стоимости принадлежит мне. Это еще четыреста тысяч гривен.
Андрей оторвался от подоконника и сделал шаг к столу. Самодовольная ухмылка, с которой он еще недавно смотрел на жену, исчезла. На лбу выступили мелкие капли пота.
— Ты ничего не сможешь доказать! — резко бросил он, повышая голос. — Машина записана на меня! И квартира в реестре недвижимости тоже оформлена на меня!
— Запись в документах не превращает общее имущество в личное, — Мария произнесла это так спокойно, будто объясняла очевидную вещь упрямому школьнику. — В первый же день бракоразводного процесса я подам заявление о запрете регистрационных действий. И ты не продашь машину, не переоформишь квартиру и уж точно не подаришь что-нибудь своей любимой маме.
Она стерла предыдущие вычисления и снова положила пальцы на кнопки калькулятора.
— А теперь давай перейдем к самому любопытному. Полтора года назад ты взял потребительский кредит на четыреста тысяч гривен. Тогда ты сказал мне, что собираешься вложиться в какой-то перспективный проект приятеля. Я была против, но мое мнение тебя, как обычно, не остановило.
Андрей заметно побледнел. Он быстро посмотрел на мать, и этот короткий тревожный взгляд Мария прекрасно заметила.
— Только никакого проекта не существовало, правда? — она слегка наклонила голову, внимательно наблюдая за ним. — Зато у Татьяны Сергеевны уже через месяц на участке вдруг появилась новая дорогая баня и застекленная беседка. Удивительное совпадение. Так вот, Андрей: кредит оформлен на тебя. Моего письменного согласия на него не было. В суде именно тебе придется объяснять, что эти деньги ушли на нужды нашей семьи — на общий ремонт, быт или совместные расходы. А доказать ты этого не сможешь. Потому что чеки за стройматериалы ведут совсем не в нашу квартиру, а к дому твоей матери. Поэтому такой долг, скорее всего, будет признан твоим личным обязательством.
Калькулятор щелкнул особенно громко, будто поставил точку в их споре. Мария повернула его экраном к мужу.
— Подведем итог, Андрей. Если мы разводимся, ты обязан компенсировать мне половину стоимости машины, половину уже выплаченной ипотеки и признать за мной право на значительную часть этой квартиры с учетом моих личных вложений. А свой кредит на четыреста тысяч гривен ты оставляешь себе целиком. Так что свои жалкие сто двадцать тысяч гривен «отступных» можешь не раздавать с барского плеча. Они тебе еще понадобятся на аренду, когда квартира будет выставлена на продажу, а деньги поделят пропорционально реальным вложениям.
Татьяна Сергеевна сидела, раскрыв рот. По ее лицу расползались красные пятна, грудь часто и тяжело поднималась.
— Да как у тебя язык повернулся такое сказать! — прошипела она, вскакивая со стула. — Холодная, расчетливая, жадная! Я всегда знала, что ты держишься за моего сына только из-за денег! Решила оставить его ни с чем!
— Я собираюсь забрать только то, что принадлежит мне по закону, — Мария закрыла блокнот и неторопливо убрала калькулятор в сумку. — Ни гривной больше и ни гривной меньше. Ты сам начал разговор о справедливости, Андрей. Я всего лишь перевела эту справедливость в цифры.
Андрей дышал тяжело и рвано; его тщательно выстроенный план начал рассыпаться прямо у него на глазах.