– Мам, пап, Богдан с Ольгой собираются к нам в субботу. Поживут месяц.
Тарас бросил это как нечто само собой разумеющееся. Он стоял у открытого холодильника, пил кефир прямо из пакета и прокручивал ленту в телефоне. Интонация была такая, будто он сообщил о похолодании.
У меня в руках была тарелка. Я медленно опустила её на стол, стараясь не звякнуть.
– Месяц? – переспросила я.
– Ну да. У отца отпуск, мама давно хотела выбраться. Богдан с Ольгой тоже подтянутся. Побудем все вместе, по‑семейному, – он улыбнулся экрану. – Нормально же.
Нормально. За семь лет брака его родные приезжали к нам четырежды. И каждый раз задерживались больше чем на неделю. И каждый раз предупреждали почти в последний момент. Три дня до приезда – это ведь считается заранее, правда?
Я бухгалтер, работаю из дома. Мой кабинет – крошечная комната в восемь квадратов рядом со спальней: стол, компьютер, аккуратные стопки документов. Всё расставлено с точностью до сантиметра, потому что у нас обычная двухкомнатная квартира, а не особняк.
– Тарас, – я старалась держать голос ровным. – Нас двое. Комнат всего две. Где разместятся четверо взрослых?
Он наконец поднял глаза.
– Родители в гостиной на диване. Богдан с Ольгой – в твоём кабинете. Купим надувной матрас, делов‑то.
– А работать я где буду?
– На кухне. Или в спальне. У тебя же ноутбук, – пожал он плечами.
Я смотрела на него и понимала: он даже не подумал спросить моего мнения. Ни «как ты к этому относишься», ни «можно ли». Просто поставил перед фактом. Будто квартира принадлежит исключительно ему, а я – временное дополнение к интерьеру.
– Можно было хотя бы обсудить это со мной, – тихо сказала я.
– А что тут обсуждать? Это мои родители, не чужие.
Не чужие – для него. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
– Хорошо, – произнесла я. – Тогда так: готовка и уборка на тебе. Это твои гости – ты и занимаешься ими.
Он рассмеялся, словно я пошутила.
– Оксан, ну перестань. Мама сама всё приготовит. Ей это в радость.
Я не ответила. Последние полгода я откладывала деньги. Каждый месяц – по семь‑восемь тысяч гривен с подработок сверх основной занятости. Работала по вечерам и ночам, сводила чужие отчёты, чтобы накопить на отпуск. Хотелось уехать к морю, в тишину, без суеты. На отдельной карте уже лежало сорок восемь тысяч.
Мой запасной выход. Тогда я ещё не знала, что он пригодится так быстро.
В субботу они явились всей компанией. Три чемодана, две дорожные сумки и пакеты из супермаркета – три банки маринованных огурцов и пачка гречки. Видимо, презент.
Галина Павловна переступила порог первой. Крупная, в перстнях на каждом пальце, с голосом, от которого, казалось, дрожали стены. Она окинула прихожую взглядом, будто принимала объект после ремонта.
– Тесновато у вас, – вместо приветствия заметила она. – И обои всё те же. Я же говорила в прошлый раз.
– Здравствуйте, – ответила я.
Свёкор, Виктор Петрович, тихий и почти незаметный, кивнул и сразу направился к телевизору. Богдан протиснулся следом, плечом вперёд. За ним – Ольга, худенькая, молчаливая, с глазами, устремлёнными в пол.
Тарас суетился: таскал чемоданы, переставлял мебель в моём кабинете, раскладывал надувной матрас. Матрас занял половину комнаты. Стол придвинули к стене так плотно, что стул уже не помещался.
– Я здесь работаю, – напомнила я на кухне.
– Переберёшься временно за кухонный стол. Всего месяц же, – отмахнулся он.
Всего месяц. Двести сорок рабочих часов рядом с кастрюлями и комментариями свекрови.
В первый же день я оказалась у плиты. Галина Павловна не готовила – она руководила. Уселась на табурет, сложила руки и начала раздавать указания:
– Лук режь мельче. Крупно – это не борщ, а бурда.
– Морковь натирай, а не кубиками. Кто так делает?
– Масло не то берёшь. Нужно ароматное, нерафинированное. Тарас, запиши, пусть жена купит.
Три часа я провела у плиты. Свёклу, как обычно, запекла в духовке – так цвет ярче. Свекровь заглянула в кастрюлю, поморщилась.
– Борщ должен быть тёмный, насыщенный. А у тебя вода розовая.
Я промолчала. В гостиной Тарас с отцом смотрели футбол. Моё условие о том, что готовит он, испарилось меньше чем за сутки.
Богдан ел с аппетитом за троих: тарелка борща, вторая, половина батона. Ольга тихо ковырялась ложкой. Галина Павловна комментировала каждый глоток.
– Пересолено, – заявила она.
Виктор Петрович молча взял добавку. Я решила считать это единственным комплиментом за вечер.
К ночи я перемыла посуду за шестерых – двадцать с лишним предметов: тарелки, кружки, кастрюли, сковороду. Тарас устроился перед сериалом. Богдан уже храпел на моём рабочем месте.
Я села на кровать в спальне, раскрыла ноутбук. Горел срочный отчёт – клиент ждал его к понедельнику. Лампа отражалась в экране, стол был низким, пришлось подложить под локти подушку.
Через стену Галина Павловна обсуждала со своим сыном, что «невестке не помешало бы быть приветливее». Слышно было каждое слово.
– Она устала, мам, – тихо произнёс Тарас.