— Светлан, тебе же всё равно в ту сторону, довезёшь до дома, а?
Я тогда просто кивнула. Один-единственный раз. Подумала: ну что такого, не развалюсь. Человек из соседнего отдела, своей машины нет, на улице дождь стеной. Кивнула — и поехала.
Вот с этого молчаливого согласия всё и покатилось. Было это примерно полгода назад. Меня зовут Светлана, мне тридцать восемь, я бухгалтер, за рулём уже лет пятнадцать. Машина у меня не новая, далеко не роскошь, но своя. Заработанная, вымученная, собранная буквально по гривне. И вот однажды осенью в этот мой автомобиль села Марина из отдела закупок — и, если честно, с тех пор будто поселилась там.
В первый раз я подвезла её действительно от чистого сердца. Живёт она не совсем по моему маршруту. Даже, если честно, прилично в стороне. Но в тот вечер дождь хлестал так, что дворники едва справлялись, а она стояла на остановке с огромной сумкой и выглядела совсем промокшей. Я сама притормозила.
— Ой, ну ты моя спасительница! — протянула Марина, плюхаясь на переднее сиденье. — А то стою тут, как курица под ливнем.
Я довезла её до подъезда. Она выскочила, махнула рукой и побежала к двери. На этом, как мне тогда казалось, всё должно было закончиться.
Но на следующий день Марина уже поджидала меня возле проходной.
— Ну что, едем? — спросила она таким тоном, будто накануне мы заключили договор на пожизненную доставку.
И я снова кивнула. Вот это второе «да» меня потом и погубило.
Есть люди, которым достаточно один раз уступить. Они не воспринимают это как помощь или случайную доброту. В их голове это мгновенно превращается в правило. Вчера довезла — значит, теперь обязана возить. Именно так у нас с Мариной и получилось.
Я живу на одном краю города, офис у нас в центре, а Марина обитает совсем в другой стороне, за рекой. Чтобы отвезти её домой, мне приходилось сворачивать со своего нормального маршрута, ехать через два моста, потом толкаться в её районе в вечной пробке возле рынка и только после этого разворачиваться к себе. Лишний круг занимал минут сорок. И это только в одну сторону.
Как-то вечером я села дома с телефоном и решила посчитать. Сорок минут туда, дорога обратно из-за объезда тоже длиннее — в итоге каждый рабочий день я теряла из-за неё примерно полтора часа. Полтора часа, которые могла провести дома. Рядом с мужем. С чашкой чая. В тишине, без руля, пробок и чужих просьб.
А когда я прикинула это за все месяцы, мне стало неприятно даже смотреть на цифры. Набегало больше сотни часов. Больше четырёх суток, если считать без сна и остановок. Четыре дня моей жизни ушли на то, чтобы возить за реку взрослую женщину, которая даже нормальное «спасибо» произносила через раз.
Сначала я терпела и молчала. Ну мало ли, человеку нужна помощь. Сегодня я выручу её, завтра, может, кто-то выручит меня.
Только это самое «завтра» так ни разу и не наступило.
Марине сорок два. Она из тех женщин, которых слышно раньше, чем видно. Громкий голос, уверенные движения, яркая помада, тяжёлая сумка, вечное ощущение, что мир обязан подвинуться и освободить ей место. Рядом с ней я становилась ещё тише, чем обычно. Неприметная, удобная, привыкшая уступать. Думаю, она это во мне сразу разглядела. Такие, как Марина, безотказных людей чувствуют издалека.
Недели через две я всё-таки набралась смелости. Осторожно, мягко, чтобы не прозвучало грубо.
— Марин, ты понимаешь, мне к тебе довольно сильно в сторону. Это не совсем по дороге.
Она даже головы не повернула. Сидела, смотрела в боковое зеркало на козырьке и подкрашивала губы.
— Ой, да перестань, Свет, тебе же всё равно туда, — сказала она и щёлкнула пудреницей.
Туда. Мне. За реку. Через два моста. В её пробку.
Я промолчала. Только сильнее сжала руль, так что костяшки пальцев побелели. А Марина уже прибавила громкость на радио и начала подпевать какой-то песне про несчастную любовь.
В тот вечер Денис, мой муж, заметил, что я хожу мрачнее тучи.
— Что случилось? — спросил он.
— Да коллегу подвожу каждый день, — призналась я. — И теперь не понимаю, как от неё отделаться.
— Так не подвози, — спокойно сказал Денис, пожав плечами. — В чём сложность?
А я и сама не могла объяснить, в чём именно сложность. Понимала только одно: произнести короткое «нет» почему-то было страшнее, чем каждый день отдавать чужому человеку полтора часа своей жизни.
— Ну скажи ей хотя бы прямо, что тебе неудобно, — не отставал он.
— Я пыталась, — вздохнула я. — Она отвечает, что мне всё равно по пути.
Денис только фыркнул и покачал головой. А я ушла на кухню мыть тарелки, лишь бы разговор закончился. Потому что объяснить, почему взрослая женщина не способна выдавить из себя обычный отказ, я не могла даже себе.
Прошёл месяц. К зиме поездки с Мариной превратились почти в расписание. Утром я стояла у её подъезда минут десять, потому что она неизменно писала: «Сейчас, уже выхожу». На деле выходила позже, неторопливо, с недоеденным бутербродом в руке. Вечером — тот же крюк за реку. Я привыкла. Смирилась. Знаете, как бывает с камешком в обуви: давит, мешает, но останавливаться и вытряхивать вроде лень.
И была ещё одна неприятная деталь. За всё это время Марина ни разу, ни единого раза, не предложила оплатить бензин.
Я не жадная. Правда. Скажи она хоть однажды: «Свет, давай я заправлю машину», — я, возможно, даже отказалась бы. Вопрос был не столько в деньгах. Вопрос был в самом жесте. Человек должен понимать, что топливо не появляется само собой, что машина не питается воздухом и добрыми намерениями.
А моя машина расходовала прилично. Я как-то набросала расчёты на листке: из-за этих лишних поездок за реку выходило примерно две тысячи четыреста гривен в месяц сверху. Просто сжигала их в баке, катая взрослую женщину, которая садилась ко мне так, будто вызвала такси. Только в такси хотя бы счётчик есть, и всё честно.
Однажды нам пришлось заехать на заправку: лампочка уже мигала красным. На улице моросило, было сыро и холодно. Я вышла, залила полный бак, расплатилась картой, пока руки успели продрогнуть. Вернулась в салон — Марина сидит в тепле и листает телефон.
— Ой, Свет, — произнесла она, даже не подняв глаз от экрана, — представляешь, я кошелёк дома забыла. Совсем голова дырявая стала.
Кошелёк дома. Хотя буквально за минуту до этого, когда она садилась в машину, я своими глазами видела, как она достала из него жвачку и протянула мне пластинку. Я посмотрела на неё, потом на чек в своей руке и поняла, что сейчас опять проглочу обиду, если не заставлю себя сказать хоть что-нибудь.