— Это, между прочим, и моя свадьба тоже, — заявила Виктория. — Кирилл мне брат, ты забыла?
Сообщение от неё пришло в субботу, с утра. Внутри — список на сорок человек. Я как раз сидела на кухне, держала в руках чашку кофе и потянулась к телефону просто машинально: думала посмотреть погоду или пролистать новости. Вместо этого открыла переписку с Викторией и несколько минут молча смотрела в экран, пытаясь осознать, что передо мной.
Вернее, смысл я поняла сразу. Поверить не могла.
Мы с Кириллом обручились в мае, а свадьбу решили сыграть в сентябре. Никакого размаха на полгорода не планировалось: пятьдесят гостей, только самые родные и близкие. Родители с обеих сторон, братья и сёстры, несколько друзей, без которых этот день представить было невозможно. Зал мы выбрали в ресторане «Подолье»: отдельное помещение, приятная музыка вживую, достойная кухня. Однажды мы были там на юбилее коллеги Кирилла и сразу переглянулись: вот оно, то самое место.
На всё торжество у нас было отложено сто двадцать тысяч гривен. Мы собирали эту сумму почти полтора года — понемногу, каждый месяц, без рывков и кредитов. Всё уже было просчитано до мелочей: ресторан, фотограф, платье, оформление, живые цветы на столах. Примерно две тысячи четыреста гривен на человека. Ни лишней копейки в запасе, ни желания занимать у кого-либо.
И тут — список. Сорок фамилий и имён. Без «привет», без вопроса, без объяснения, будто это уже решённый вопрос. Просто перечень столбиком, местами с короткими пометками в скобках.
Я перечитывала его медленно. Сначала шли коллеги Виктории — двенадцать человек. Потом соседи из подъезда — восемь. Дальше одноклассники, с которыми она, как сама не раз говорила, «иногда общается в интернете», — шестеро. Ещё пять подруг разной давности и близости. Потом какая-то Нина Сергеевна без единого пояснения, просто: «Нина Сергеевна». И в конце — дальняя родня, которую Кирилл, кажется, в последний раз видел на похоронах деда.
Из всего этого внушительного перечня я лично знала только двоих: саму Викторию и её мужа Романа.
Остальные тридцать восемь человек были для меня совершенно посторонними.
Я допила остывший кофе, налила себе ещё, потом встала и пошла к Кириллу в комнату. Телефон я протянула ему молча.
Он читал дольше, чем я. Очень внимательно. Потом поднял на меня глаза.
— Она это серьёзно?
— Судя по сообщению, она даже не предполагает, что мы можем отказать.
— Подожди, — сказал Кирилл. — Сейчас позвоню.
Мы посмотрели друг на друга, и тогда я ещё не понимала, что с этого момента начнутся самые выматывающие шесть недель перед нашей свадьбой.
Кирилл набрал Викторию в тот же день, уже после обеда. Телефон лежал на столе между нами. Он не включал громкую связь специально, просто положил аппарат так, что я всё слышала.
— Вика, мы посмотрели твой список. Там сорок человек.
— И что? — в её голосе прозвучало лёгкое недоумение. — Это самые близкие.
— Самые близкие — это двенадцать человек с работы?
На том конце на несколько секунд стало тихо.
— Я с ними каждый день общаюсь. Они мне почти как семья.
Кирилл начал объяснять. Спокойно, без раздражения. Что гостей всего пятьдесят. Что бюджет — сто двадцать тысяч гривен. Что в ресторане забронировано ровно столько мест, сколько мы заказали, и физически больше туда не поставить. Виктория вроде бы слушала: иногда вставляла короткое «ну» или «понятно». А потом выдала:
— Тогда возьмите зал побольше.
Я не выдержала и взяла телефон.
— Виктория, — сказала я как можно ровнее. — Мы откладывали деньги полтора года. Сто двадцать тысяч гривен — это предел. Зал больше обойдётся минимум ещё в сорок тысяч сверху. У нас нет такой суммы. Мы хотим нормальную свадьбу, а не долги после неё.
— Ну попросите родителей помочь.
— Мы не собираемся просить у родителей деньги.
— Значит, просто жадничаете, — спокойно произнесла она.
Не резко, не со злостью. Так, словно называла очевидный и давно всем понятный факт.
Я на секунду растерялась и не нашла, что ответить. Кирилл забрал у меня телефон обратно. Они разговаривали ещё минут восемь: вежливо, одно и то же по кругу, без малейшего результата. В конце Виктория сказала, что «подумает», и отключилась.
— Она никого не вычеркнет, — сказал Кирилл, положив телефон на стол.
— Понимаю, — ответила я.
И, к сожалению, оказалась права. Через три дня от неё пришло новое сообщение: «Я всё-таки хочу, чтобы все мои были на свадьбе. Для меня это важно. Найдите решение».
Найдите решение. Именно мы.
Я написала ей длинный ответ. Без упрёков, без эмоций, по пунктам. Ещё раз объяснила про бюджет, про уже внесённый аванс за ресторан, про количество мест, которое нельзя увеличить волшебным образом. Виктория прочитала сообщение и в ответ прислала смайлик с пожатием плечами.
Так состоялся наш второй разговор. И закончился он тем же тупиком.
Следующие две недели от неё не было ни слова. Я даже начала надеяться: вдруг она всё-таки остыла? Вдруг поняла, что мы не из вредности отказываем? Может, придёт с Романом и детьми — теми пятью людьми, которых мы изначально и так внесли в список, — и на этом всё закончится?
Но это было не затишье. Это была подготовка.
Будущая свекровь позвонила в четверг вечером.
Светлана Юрьевна — женщина мягкая, добрая, душевная. Но есть у неё одна особенность: на неё очень легко повлиять, если правильно подобрать слова. Виктория — её единственная дочь, а у Виктории настоящий талант пересказывать любую ситуацию так, чтобы выглядеть правой. С нужными паузами, нужной интонацией и нужными акцентами.
— Полиночка, — начала Светлана Юрьевна.
Уже по этому ласковому обращению я поняла: разговор лёгким не будет.
— Объясни мне, пожалуйста, почему Викторииных подруг нельзя пригласить на свадьбу?
Я вздохнула и стала рассказывать всё сначала. Спокойно, подробно, без попытки давить на жалость или спорить.
— Но ведь Кирилл — её брат.