…— Да, Юлечка, всё идёт как надо. Платёж по квартире вносится исправно. Ремонт сделали отличный… — доносилось из кухни, и Оксана тогда замерла в прихожей, не решаясь сделать шаг дальше, потому что следующие слова могли окончательно расставить все точки над «и».
— …Оксаночка старательная, всё вылизывает до блеска. А когда кредит закроют — тогда и решим. Зачем эта квартира Тарасу? Мужчина он ненадёжный, да и жена у него… сегодня одна, завтра другая. Тебе с детьми нужнее, ты одна их тянешь. Оформим дарственную на тебя, не переживай. Главное, чтобы пока платили.
Вчера Оксана пыталась убедить себя, что ослышалась. Что мать не способна так поступить с родным сыном. И что свекровь не станет использовать невестку, которая относилась к ней с искренним уважением. Но сегодня, глядя на равнодушную спину мужа, она вдруг ясно увидела всю картину целиком.
Она закрыла банковское приложение, в котором уже была подготовлена сумма для перевода. Вместо этого открыла сайт бронирования.
Спустя десять минут Оксана вошла в комнату.
— Тарас.
— Ну что, отправила? — буркнул он, не отрываясь от игры.
— Нет.
На экране его танк врезался в стену — муж резко перестал нажимать клавиши.
— В смысле «нет»? Ошибка какая-то?
— Ошибки нет. Я просто не собираюсь больше платить.
Тарас обернулся. На его лице смешались растерянность и плохо скрываемая паника.
— Ты издеваешься? Завтра двадцать пятое!
— Знаю. Пусть платит Людмила Петровна. Квартира её. Или ты. Или Юлия — всё равно ведь ей она предназначена.
— Причём тут Юлия? Ты что несёшь?
— При том, что я слышала разговор. Твоя мама собирается переписать жильё на сестру, как только кредит будет закрыт. Потому что у Юлии дети, а ты, цитирую, «мужчина ненадёжный».
Он побледнел, затем лицо пошло красными пятнами.
— Ты подслушивала?!
— Я вошла в свой дом и случайно услышала. Но это уже неважно. Важно другое: я больше не финансирую ваш семейный проект. С меня хватит.
— Мама такого не говорила! Ты всё выдумала, чтобы оправдать свою жадность! Немедленно переведи деньги!
— Нет. Завтра у меня стоматолог. А на выходные я купила путёвку в санаторий. Мне нужно привести нервы в порядок.
— Ты с ума сошла? Какой ещё санаторий? А кредит?
— Это не моя проблема.
В тот вечер их квартира впервые за долгие годы брака огласилась таким скандалом. Тарас кричал, обвинял её в предательстве, топал ногами, уверял, что она хочет оставить его мать без крыши над головой — хотя у Людмилы Петровны была собственная ухоженная двухкомнатная квартира. Оксана не спорила. Она молча складывала в сумку самое необходимое — документы, пару комплектов одежды, ноутбук.
— Уйдёшь сейчас — назад не вернёшься! — орал он, следуя за ней по коридору.
— Это не твоя квартира, чтобы решать, пускать меня или нет, — спокойно ответила она, застёгивая молнию. — Разбирайся с хозяйкой.
Ночь она провела у подруги. На душе было тяжело, но странным образом свободно. Будто она наконец сбросила мешок с камнями, который годами тащила на плечах.
Утро началось не с кофе, а со звонка свекрови.
— Оксана! — голос Людмилы Петровны звенел, как треснувшее стекло. — Ты что себе позволяешь? Тарас сказал, ты удержала платёж! Банк прислал уведомление о недостатке средств! Ты хочешь испортить мне кредитную историю?
— Доброе утро, Людмила Петровна, — Оксана чуть отодвинула телефон от уха. — Почему я должна за это отвечать? Квартира ваша, обязательства ваши. Вот и платите.
— Как ты смеешь так разговаривать? Мы же договорились: вы живёте — вы и платите!
— Мы договаривались строить семью. А не о том, что я буду оплачивать жильё, которое потом подарят Юлии.
На том конце повисла густая пауза.
— Откуда… откуда ты это взяла? — голос свекрови стал мягче, но в нём зазвенела угроза.
— Мир тесен, слухи быстро расходятся. Четыре года я была слепой. Но даже самые упрямые однажды прозревают. Я подаю на развод. А свою недвижимость содержите сами. У вас пенсия, новая норковая шуба — продайте её, на несколько месяцев хватит.
— Ах ты дрянь! — сорвалась Людмила Петровна. — Я тебя прокляну, слышишь меня, прокляну! Ты ещё приползёшь просить прощения!