— И квартира у вас есть, — негромко добавила Оксана, проходя мимо бывшей свекрови. — Пусть и в ипотеке. Кстати, как продвигаются выплаты?
С выплатами всё оказалось куда хуже, чем можно было представить. Тарас так и не сумел устроиться на стабильную работу: перебивался случайными подработками, обещал «вот-вот» найти что-то серьёзное, но дальше разговоров дело не шло. Юлия, его сестра, сразу отстранилась. «У меня двое детей, — отрезала она, — и вообще, это ваши проблемы». Банк уже три месяца начислял штрафы за просрочку и присылал предупреждения одно за другим. В письмах прямо говорилось: если долг не будет погашен, договор расторгнут, а жильё выставят на торги.
Развод Оксаны и Тараса оформили без проволочек. Детей у них не было, делить — по сути — тоже было нечего. Кроме долгов, которые тянулись за Тарасом тяжёлым хвостом.
Прошёл год.
В предновогодней суете одного из киевских торговых центров Оксана неспешно выбирала подарки. Она изменилась: короткая стрижка подчёркивала линию шеи, во взгляде появилась уверенность, движения стали спокойными и точными. У витрины с кофемашинами она задержалась дольше обычного, прикидывая, не порадовать ли себя дорогой покупкой.
— Оксана?
Она обернулась. Перед ней стоял Тарас. Осунувшийся, будто постаревший за это время на несколько лет. На нём был тот же самый пуховик, что и в прошлом году, только теперь он выглядел совсем заношенным.
— Здравствуй, Тарас.
— Привет… Ты отлично выглядишь.
— Спасибо. Я и чувствую себя отлично. Как ты? Как Людмила Петровна?
Он скривился, словно от зубной боли.
— Банк забрал квартиру. Продали с аукциона почти за бесценок. Вырученных денег едва хватило, чтобы закрыть основной долг. А штрафы и проценты так и остались на маме. Теперь половину её пенсии удерживают исполнители. И ту сумму, что суд присудил тебе… она тоже выплачивает. По тысяче гривен в месяц.
— Понимаю, — ответила Оксана ровно, без малейшей теплоты.
— Мы теперь все вместе в маминой двушке, — продолжил он. — Я, мама и Юлия с детьми. Она тоже развелась и вернулась. Теснота жуткая, постоянные ссоры. Мама с утра до ночи ворчит… часто вспоминает тебя. Говорит: «Какая Оксаночка была хозяйственная, как с ней спокойно жилось».
Оксана тихо рассмеялась.
— Правда? А как же «нахлебница» и «чтоб тебе пусто было»?
— Ну… она быстро забыла. Оксана… — он сделал шаг ближе, стараясь поймать её взгляд. — Может, выпьем кофе? Я многое понял. Работаю, таксую. Машина арендованная, но я стараюсь. Мне тебя не хватает. Давай попробуем снова? Снимем квартиру, будем жить вдвоём. Без мам, без сестёр…
Она смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни обиды, ни злости, ни даже жалости. Перед ней стоял чужой мужчина с запахом дешёвого табака и бесконечных проблем.
— Нет, Тарас. Начать сначала нельзя. Потому что я уже дошла до финала. До конца этой истории.
— Но у нас же была любовь!
— У меня — да. У тебя была удобная женщина, которая закрывала твои вопросы. Знаешь, я недавно взяла ипотеку. Свою. На своё имя. И сейчас делаю там ремонт. И никто не посмеет сказать, что это не мой дом. И никто не приведёт туда родственников с чемоданами. Это удивительное чувство — зависеть только от себя.
— Ты стала жёсткой, — пробормотал он.
— Я стала взрослой. Прощай, Тарас. И передай привет Людмиле Петровне. Скажи ей спасибо. Если бы она тогда не проявила такую жадность, я, возможно, до сих пор платила бы за её мечты и губила собственную жизнь. Она сама меня освободила.
Оксана развернулась и пошла к выходу. Каблуки чётко стучали по глянцевому полу. Кофемашину она так и не купила — решила отложить деньги на отпуск. В этом году она собиралась к морю. Впервые за пять лет. Одна. Свободная и спокойная.
Тарас долго смотрел ей вслед, сжимая в кармане пачку дешёвых сигарет. Только теперь до него дошло, как бездумно они с матерью избавились от человека, который был для них настоящей опорой. Хотели выжать из неё всё — и остались ни с чем.
Дома его ждали немытая посуда, плачущие племянники и вечно недовольная Людмила Петровна. По вечерам она всё чаще доставала старый альбом, где случайно наткнулась на фотографию бывшей невестки, и тяжело вздыхала, глядя на снимок.
Но время повернуть вспять невозможно. За каждый поступок приходит счёт. И рано или поздно его приходится оплачивать полностью.