— Ни копейки от меня больше не увидишь!
— Я, собственно, и раньше от вас ничего не получала, — устало усмехнулась Оксана. — Всё уходило в ваш бетон и кирпичи. Прощайте.
Она нажала кнопку блокировки и впервые за долгое время почувствовала странную лёгкость.
Следующие две недели напоминали абсурдный спектакль. Тарас звонил с незнакомых номеров, подкарауливал её у офиса, засыпал сообщениями. То грозился судом — правда, сам не мог объяснить, по какому поводу, — то являлся с букетом и чуть ли не падал на колени.
— Оксана, прости! Мама просто вспылила! Я с ней поговорю, она перепишет долю на меня! — причитал он, вцепившись в рукав её пальто у входа в бизнес-центр.
— На тебя? — спокойно переспросила она, глядя на него почти с жалостью. — И что изменится? Сегодня оформит на тебя, завтра ты подаришь всё Юлии. Или снова вернёшь матери. Ты же без её одобрения даже шагу ступить боишься. Ты знал о плане Юлии?
Тарас отвёл глаза. Этого было достаточно.
— Значит, знал, — кивнула Оксана. — И молчал. Пока я пахала на двух работах, брала подработки, экономила на себе, ты прекрасно понимал, что меня просто используют.
— Но Юлия одна, ей тяжело… — забормотал он. — А мы молодые, сильные… ещё успеем купить себе что-нибудь. Потом.
— Ну вот и покупайте. Вы же сильные, — отрезала она и ушла.
Оксана сняла небольшую квартиру-студию. И с удивлением обнаружила: жить одной обходится втрое дешевле, чем содержать «временно безработного» мужа и оплачивать ипотеку на чужую недвижимость. У неё появились свободные деньги. Она наконец-то поставила качественную металлокерамическую коронку, о которой давно мечтала, купила приличное пальто вместо изношенного старого, записалась на курсы английского.
Казалось бы, история с квартирой закончилась. Но всё только начиналось.
Спустя месяц ей пришла судебная повестка. Людмила Петровна решила идти ва-банк и подала иск о «неосновательном обогащении». По её версии, никакого договора аренды не существовало, невестка просто жила в её квартире четыре года и пользовалась всеми благами бесплатно, а значит — обязана компенсировать расходы.
Оксана обратилась к адвокату — пожилому мужчине с хитрым прищуром и насмешливой улыбкой. Он долго изучал бумаги, потом расхохотался.
— Интересная позиция, — протянул он, снимая очки. — А подтверждения переводов у вас сохранились?
— Разумеется. Я бухгалтер, — спокойно ответила она. — Все платёжки до одной. Переводы Тарасу с пометкой «ипотека», прямые перечисления Людмиле Петровне, когда он «не успевал». Чеки на стройматериалы, договор с бригадой — всё оформлено на меня.
— Прекрасно. Подадим встречный иск. Попробуем доказать, что фактически именно вы исполняли обязательства по ипотеке, и заявим требование о признании доли. Шансов немного — собственник формально мать, а закон любит формальности, — но нервы им мы потреплем. А их иск разобьём: докажем, что вы состояли в семейных отношениях, проживание было по устной договорённости и безвозмездно. К тому же ваши вложения в ремонт и выплаты превышают любую рыночную аренду в несколько раз.
Процесс растянулся на полгода. Грязный, изматывающий период. Людмила Петровна прямо в зале суда изображала сердечный приступ. Тарас сидел с поникшей головой и мямлил что-то невнятное, когда судья задавал прямые вопросы.
В ходе разбирательства всплыло много неожиданного. Оказалось, что Тарас не просто не работал — он тайком оформлял микрозаймы на собственные «нужды». Теперь коллектора названивали не только его матери, но и Оксане, хотя бракоразводный процесс уже шёл.
В итоге суд отказал Людмиле Петровне в удовлетворении её требований. Встречный иск о признании доли тоже не прошёл — как и предупреждал адвокат, формального собственника закон защищает жёстко. Однако судья признал расходы Оксаны на ремонт как неосновательное обогащение со стороны хозяйки жилья и обязал ту компенсировать вложенные средства.
Сумма получилась внушительная — почти полтора миллиона гривен. Оксана сохранила все чеки на дорогую кухню, сантехнику, встроенную мебель, которые ей так и не позволили забрать.
— У меня нет таких денег! — закричала Людмила Петровна после оглашения решения. — Я пенсионерка!
Оксана спокойно посмотрела на неё и невинно поинтересовалась:
— А шуба?