— Что значит «квартира не подлежит разделу»? Я ведь рассчитывал на свою долю после свадьбы… — недовольно бросил Олег, говоря о жилье, которое Оксана приобрела ещё до их брака.
Для Оксаны повестка в суд о расторжении брака не стала ударом. Последний год их совместной жизни с Олегом напоминал медленное угасание — без вспышек, но с постоянной болью. Его бесконечные задержки на работе, холод в голосе, отсутствующий взгляд — всё это давно говорило само за себя. А месяц назад он просто вернулся домой, молча собрал вещи и сообщил, что «встретил другую» и что «так будет честнее». Честнее… Странное слово для предательства.
Она не стала его удерживать. Боль была глухой, тянущей, словно старая рана, но вместе с ней пришло и облегчение. Больше не нужно было изображать благополучие, вытягивать разговоры, искать в себе причины его отчуждения. История подошла к концу.
Оксана жила в своей квартире — просторной, светлой двушке, доставшейся ей от родителей задолго до знакомства с Олегом. Эти стены были её опорой, её тихой гаванью. После его ухода жильё будто снова стало принадлежать только ей. Она постепенно возвращала пространству своё лицо: переклеила обои в спальне, купила кресло, о котором давно мечтала. Маленькие перемены помогали выстраивать новую жизнь.
Через неделю после получения судебных документов Олег позвонил. Голос звучал сухо, почти официально.
— Привет, Лена. Нам нужно встретиться и обсудить, как будем делить имущество. Давай без юристов — незачем тратить лишние деньги.
Она согласилась. Ей хотелось верить, что они сумеют разойтись спокойно и без лишней грязи.
Встретились в кафе. Олег пришёл с папкой, словно явился на деловую встречу.
— Итак, — начал он, раскладывая бумаги, — по совместно нажитому. Машина остаётся мне — я ею пользуюсь. Гараж твой, оценим его стоимость и вычтем из моей части. Дача…
Десять лет брака он перечислял так, будто подводил баланс обанкротившейся фирмы. Сердце Оксаны болезненно сжалось, но внешне она оставалась спокойной.
— И, конечно, квартира, — произнёс он, переходя к главному.
— А что с квартирой? — спокойно спросила она.
— Разделим по закону.
— Олег, эта квартира была моей ещё до свадьбы. Она не относится к совместной собственности и не делится. Закон однозначен.
Он поднял глаза. Ни тени смущения — только холодная упрямая досада.
— В каком смысле «не делится»? — искренне возмутился он. — Я рассчитывал на свою часть после женитьбы!
Оксана смотрела на него, не веря услышанному. Выходит, он всё просчитал заранее.
— И на какую же часть ты надеялся? — максимально ровно поинтересовалась она.
— На половину, разумеется! — голос его стал громче. — Я десять лет жил в этой квартире! Оплачивал коммуналку! Менял лампочки, чинил кран! Я вложил туда своё время и силы! Это, по-твоему, ничего не стоит?
— По-моему, это называется «семейная жизнь», — спокойно ответила она. — Я готовила, стирала, убирала. Может, мне тоже выставить счёт за бытовые услуги?
— Не передёргивай! — ударил он ладонью по столу. — Это совсем другое! Я мужчина, я вкладывался в основное имущество! Я был уверен, что при разводе мы поступим по-человечески: продадим квартиру и поделим деньги поровну. Это было бы справедливо!