И вот теперь, когда Олег решил поставить точку в этом «контракте» и двинуться дальше, он явился за компенсацией — будто имел право на щедрые отступные за годы совместной жизни.
Оксана просидела на скамейке, наверное, больше часа. Дождь усиливался, холод пробирался под пальто, но она почти не чувствовала этого. Постепенно сумбур чувств уступил место трезвому анализу. Включился профессионал. Она была юристом и прекрасно понимала: на поле эмоций ей не победить — там Олег всегда мастерски заставлял её ощущать вину. Значит, игру нужно перенести туда, где она сильнее. В сферу закона, документов и фактов, которые невозможно оспорить.
Вернувшись домой, она первым делом набрала номер адвоката, который занимался их разводом.
— Виктор Эдуардович, добрый день. Это Оксана. У нас новые обстоятельства. Бывший муж требует половину моей квартиры, купленной ещё до брака.
На другом конце провода повисла пауза.
— На каком основании? — наконец спросил он.
— Ссылается на «справедливость» и на то, что рассчитывал на свою долю, — ответила она. И в её голосе впервые прозвучала холодная насмешка.
— Понятно, — тяжело выдохнул Виктор Эдуардович. — Будьте готовы к неприятностям. С точки зрения закона у него шансов нет, поэтому он попытается давить психологически.
Так и случилось. Уже на следующий день началась настоящая осада. Сначала позвонил сам Олег. Он изменил тон — вместо агрессии появилась жалость.
— Ксюша, я вчера погорячился. Сорвался. Но пойми, я в отчаянии. У меня ничего не осталось. А ты… ты живёшь безбедно. Неужели тебе трудно проявить немного сочувствия? Мы же не чужие люди.
Она молча завершила разговор. Через час раздался новый звонок — его мать.
— Оксаночка, милая, как же так? — причитала женщина. — Олежка всё рассказал! Ты хочешь выставить его на улицу с одним чемоданом! Он ведь столько вложил в эту квартиру! Он душу в неё вложил! Полку в ванной собственными руками повесил!
Эта злополучная полка вдруг превратилась в символ его «неотделимых улучшений».
Оксана спокойно объяснила, что жильё принадлежит ей на праве личной собственности и что именно Олег принял решение уйти из семьи.
— Бессердечная ты, — вынесла вердикт свекровь и бросила трубку.
Затем началась кампания в соцсетях. Олег публиковал туманные, но для общих знакомых вполне прозрачные посты: «Страшно, когда после любви тебя выбрасывают, будто ничего не значил», «Некоторые измеряют отношения квадратными метрами». Он старательно формировал образ жертвы и намекал на её якобы алчность.
Это была продуманная травля. Он хотел подорвать её репутацию, представить её холодной и расчётливой, чтобы его требование о разделе квартиры выглядело благородной просьбой о справедливости.
Оксана не вступала в полемику. По совету Виктора Эдуардовича она фиксировала всё: делала скриншоты публикаций, сохраняла сообщения и записи звонков. Параллельно она занялась куда более важным делом. Подняла финансовые документы за все десять лет брака. Почти неделя прошла без сна — она составляла детальный отчёт. Это был не просто перечень доходов и расходов. Перед ней постепенно вырисовывалась вся история их семьи в цифрах: кто платил по счетам, кто гасил кредиты, кто вкладывался в ремонт, а кто ограничился той самой полкой.
Судебное заседание назначили через два месяца. Всё это время она ощущала себя как в крепости, которую пытаются взять измором. Но капитулировать она не собиралась.
В зале суда Олег сидел напротив неё рядом со своим представителем. Он выглядел уверенным, почти самодовольным. Его адвокат поднялся и начал зачитывать исковые требования, в которых подробно излагались основания для признания за Олегом права на половину квартиры.