Я сделала глоток кофе. Горечь и жар разлились по языку.
— По какой статье, Дмитрий?
— По какой статье, Дмитрий? — спросила я ровным голосом. — За то, что не притащила личную вещь на чужой юбилей? Передай маме, что жду её и Назарa в переговорной на нейтральной территории. В юридическом бюро «Петров и партнеры». Через двадцать минут.
— Ты в своём уме? — вспыхнул он. — Какое ещё бюро? Назар сейчас контракт порвёт!
— Он уже его расторгает, Дмитрий. Просто пока не решил, с кем подпишет следующий.
Я отключила телефон, расплатилась за кофе и на мгновение задержалась у зеркала. Из отражения на меня смотрела женщина, которую я будто потеряла десять лет назад: расправленные плечи, твёрдый взгляд человека, которому больше нечего терять — кроме собственных цепей.
В кабинете юристов Назар уже ожидал. Он расположился в кресле, сложив руки на груди, и напоминал тяжёлую грозовую тучу. Лариса металась из угла в угол; лицо её налилось краской, идеально уложенные волосы растрепались. Дмитрий стоял у окна и нервно теребил галстук.
— А вот и наша героиня! — воскликнула свекровь, едва я вошла. — Назар, взгляните на неё! Она срывает проект государственного масштаба! Утаила документацию! Это промышленный шпионаж! Это воровство!
Я спокойно подошла к столу, положила перед Назаром тонкую папку и свой серебряный карандаш.
— Доброе утро, Назар. Здесь заключение независимой экспертизы по авторству проекта «Северный парк». И свидетельство о регистрации патента на систему модульного озеленения, без которой, как вы сами подчёркивали, реализация невозможна.
Назар открыл папку. В комнате воцарилась такая тишина, что слышно было гул кондиционера. Лариса застыла с приоткрытым ртом.
— Что за чушь? — процедила она. — Какая ещё экспертиза? Ты числишься в моей фирме! Всё, что создаёшь, принадлежит мне!
— В моём трудовом договоре, — я выдержала её взгляд, — нет пункта о передаче интеллектуальных прав работодателю. Более того, эскизы, которые вы вчера демонстративно разорвали при всех, выполнены мной вне рабочего времени и на личном оборудовании. Я официально уведомляю: компании «Вектор-М» запрещено использовать любые мои разработки по этому проекту.
Лариса тяжело опустилась на стул.
— Уже посмела, — ответила я. — В тот момент, когда вы назвали меня бездарностью и уничтожили мою работу. Вы сами твердили, что фамилию Василенко позорить нельзя. Вот я и защищаю свою фамилию. И свой труд.
Назар поднял глаза от бумаг. Сначала посмотрел на Ларису, затем на меня. В его взгляде не было гнева — лишь холодная, расчётливая оценка.
Он неторопливо закрыл папку и постучал пальцами по обложке. В тишине этот звук отдался у меня где-то под рёбрами. Лариса попыталась заговорить, но губы её дрожали, размазывая дорогую помаду.
— Лариса, — произнёс Назар сухо, — я ценил наше сотрудничество. Однако «Арт-Девелопмент» не инвестирует миллиарды в компанию, где ключевые специалисты рвут документацию из-за семейных конфликтов. Это… мягко говоря, непрофессионально.
— Назар, это недоразумение! — взвизгнула свекровь. — Оксана просто… она нестабильна! У неё депрессия, мы старались поддержать её, приняли в штат, дали шанс развиваться…
— Я наблюдал, как она «развивалась», — перебил её Назар. — За последний год я не увидел ни одного эскиза с её подписью, хотя на совещаниях именно она отвечала на самые сложные технические вопросы. А вы, Лариса, всё чаще рассуждали о «концепции» и «духе времени».
Он поднялся. Дмитрий шагнул вперёд, словно собираясь прикрыть мать, но Назар даже не взглянул на него.
— Мои юристы подготовили уведомление о расторжении договора с «Вектор-М». Основание — невозможность исполнения обязательств и нарушение условий о предоставлении достоверной информации об авторстве технологий.
Лариса побледнела и судорожно втянула воздух, готовясь возразить.