— Вы не имеете права! — Лариса вцепилась пальцами в край стола так, что побелели костяшки. — У нас под этот проект оформлен кредит! Если вы уйдёте, банк отберёт офисное здание! Оборудование взято в лизинг!
— Это ваши проблемы, Лариса. О них стоило задуматься в тот момент, когда вы разорвали ватман.
Назар перевёл взгляд на меня.
— Оксана, хочу сделать вам предложение. В компании «Арт-Девелопмент» освободилось место руководителя архитектурного департамента. Вы получите право самостоятельно формировать команду. И, разумеется, все ваши авторские права будут соблюдены. Проект «Северный парк» мы завершим. Но уже под вашим именем.
Я смотрела на него и ощущала, как внутри разливается спокойное тепло. Ни злорадства, ни ликования — только тихая уверенность.
— Я согласна, Назар. Но при одном условии.
— Слушаю, — он слегка приподнял брови.
— Я забираю трёх ведущих проектировщиков и весь архив своих разработок. Без каких‑либо судебных претензий со стороны «Вектор-М».
Лариса издала сдавленный звук, похожий на всхлип. Она прекрасно понимала: без этих специалистов и без этих чертежей её компания превращается в пустую оболочку, обременённую долгами.
— Подписывайте, Лариса, — Назар придвинул к ней документ. — Это соглашение о мирном расторжении. В противном случае мы встретимся в суде, и к делу добавится иск о компенсации убытков за срыв сроков. Решать вам.
Она выводила подпись медленно, рука заметно дрожала. Дмитрий смотрел на неё с растерянностью — похоже, впервые видел мать побеждённой.
Когда мы вышли на улицу, Назар крепко пожал мне руку.
— Завтра в десять жду вас в офисе. Начнём с чистого листа. В самом прямом смысле.
Я кивнула. Его машина отъехала, а я ещё некоторое время стояла у входа в юридический центр. Вскоре появились Лариса и Дмитрий. Она словно постарела за эти часы на несколько лет. Дмитрий молча нёс её сумку.
Лариса остановилась напротив.
— Ты довольна? — голос звучал глухо. — Ты разрушила всё, что я строила двадцать лет. Оставила Дмитрия без будущего.
Я спокойно посмотрела на её дорогое пальто и жемчуг в ушах.
— Нет, Лариса. Это вы вчера всё разрушили. А я просто перестала подбирать обломки после вас.
Дмитрий приблизился ко мне.
— Оксана, давай поговорим… Мама вспылила, ты тоже… Всё ведь можно вернуть? Мы же семья.
Я взглянула на него так, будто видела впервые. От человека, которого я когда‑то любила, ничего не осталось — лишь страх потерять привычный комфорт.
— Семья — это те, кто защищает тебя, Дмитрий. А не те, кто просит потерпеть, пока их мать вытирает о тебя ноги. Завтра я заберу свои вещи. Пожалуйста, не будь дома.
Я развернулась и направилась к машине.
Спустя два месяца я случайно проезжала мимо нашего бывшего офиса. На окнах висели объявления о сдаче в аренду. Говорили, что Лариса продала дачу, чтобы рассчитаться с банком, а потом уехала к сестре в Ужгород. Дмитрий устроился в небольшую фирму по продаже стройматериалов. Он несколько раз звонил, пытался извиниться, но я не отвечала — не из обиды, просто разговор был бессмысленным.
Я вошла в свою новую студию. На рабочем столе лежал свежий заказ — проект реконструкции старой набережной. Огромный белый лист, пахнущий типографской краской.
Я взяла серебряный «Rotring». Рука легла на бумагу уверенно. В телефоне раздался короткий голос Назара:
— Оксана, инвесторы единогласно утвердили вашу концепцию.
Я аккуратно убрала карандаш в органайзер, достала из сумки новую чашку — синюю, с тонким белым кантом — и налила себе чай.
Одна чашка. Одна фамилия. Один проект.
Я подошла к окну. Винница жила своей обычной жизнью: внизу шумели машины, прохожие спешили по делам. Небо затягивали тучи — вот‑вот должен был пойти дождь.
Интересно, Лариса ещё помнит, как работать с чертежами вручную? Вряд ли. Это уже не моя история.
Я вернулась к столу, включила лампу. Свет упал на ватман, делая его ослепительно белым. И я провела первую линию.