Ключ с неприятным металлическим скрежетом повернулся в замке. Ганна не успела даже снять пальто, как из глубины собственной квартиры потянуло тяжелым запахом перегретого подсолнечного масла и подгоревшей зажарки.
Воздух будто стал гуще — дышать стало трудно. На светлом керамограните в прихожей неловко притулились чужие стоптанные ботинки с засохшей уличной грязью.
Светлана снова распоряжалась в её доме. Свекровь повадилась приезжать каждую пятницу. Сначала это подавалось как забота о вечно занятой невестке, но очень быстро такие визиты превратились в бесцеремонное вторжение.
— Владислав, давай еще кусочек, я котлет свежих накрутила! — бодро донеслось с кухни.
Ганна сбросила туфли. После десятичасовой смены в стоматологической клинике в ушах стоял гул. Она мечтала лишь о горячем душе и тишине, но вместо покоя её ждал чужой пир в собственной квартире.
Светлана стояла у плиты, поверх нарядной блузки был повязан выцветший фартук. Владислав сидел за столом и с аппетитом жевал. На подбородке у него поблескивал жир.
— О, Ганна пришла, — свекровь обернулась, вытирая ладони вафельным полотенцем. — Иди руки мой, присаживайся. Я вам наготовила, чтобы в выходные к плите не вставать.
Ганна оперлась плечом о дверной косяк.
— Здравствуйте, Светлана. Спасибо, но мы планировали завтра поужинать в ресторане.
— Вот еще, деньги зря тратить! — фыркнула женщина, переставляя использованную сковороду на чистую поверхность. — Дома и полезнее, и вкуснее. Эти заведения только желудки портят. Правда, сынок?
Владислав что-то невнятно подтвердил, не поднимая глаз от тарелки. В такие минуты он напоминал избалованного подростка, которому мама принесла любимое угощение.
Ганна подошла к раковине за водой и вдруг застыла. В мусорной корзине лежала пустая бутылочка из-под редкого тыквенного масла.
— Светлана, — голос её слегка дрогнул, — вы жарили котлеты на этом масле?
Свекровь удивленно захлопала ресницами.
— Ну да. Подсолнечное у тебя закончилось, а это стояло в шкафу. Запах странноватый, семечками отдает, но я чеснока добавила побольше — нормально получилось.
— Это масло холодного отжима, — спокойно пояснила Ганна. — Я покупаю его по рекомендации гастроэнтеролога для своей диеты. На нем нельзя жарить — при нагревании выделяются вредные вещества. Вы ведь знаете, что у меня проблемы с пищеварением.
В кухне воцарилась тишина, лишь холодильник негромко гудел в углу. Владислав отложил вилку и нахмурился.
— Ганна, ну зачем ты из мухи слона делаешь? Мама старалась, полдня на ногах. Какая разница, на каком масле? Вкусно же!
— Вот именно, — поджала губы Светлана. — Хочешь как лучше, а получаешь одни претензии. Подумаешь, масло. Для родного мужа разве жалко?
Если возразить — станешь расчетливой истеричкой. Если промолчать — позволишь и дальше распоряжаться собой. Ганна поставила стакан на стол, развернулась и ушла в спальню. Всю неделю она работала с пациентами, представляя себе спокойные выходные. А теперь в её доме хозяйничал посторонний человек.
Субботнее утро началось с упреков. Владислав нервно расхаживал по гостиной, застегивая рубашку.
— Ты вчера повела себя ужасно, — бросил он, глядя на жену. — Мама уехала в слезах. Ей даже лекарства пришлось пить, чтобы успокоиться.
— А я просила её приезжать? — Ганна сидела в кресле, не повышая голоса. — Владислав, мне не нужна кухарка. Я могу заказать еду или приготовить то, что мне разрешено. Твоя мать переставляет мои вещи и портит дорогие диетические продукты.
— Она о нас заботится! — сорвался он. — В отличие от тебя. Ты вечно пропадаешь на работе, а дома пусто.
— Мы живем в моей квартире, я оплачиваю платежи за нашу машину и полностью беру на себя расходы на продукты, — отчеканила Ганна, делая паузу, чтобы продолжить мысль.
— Моей зарплаты достаточно, чтобы ты спокойно спал и не ломал голову над счетами за электричество, — отчеканила Ганна, не повышая голоса.