Рядом с ним держался молодой мужчина с кожаной папкой под мышкой.
— Добрый день, — произнёс Андрей Павлович ровно, холодно, без малейшей суеты. — Адвокатское бюро «Бережной и партнёры». Мы действуем от имени Натальи Павловны.
Кристина побелела так резко, будто с неё в одно мгновение смыли весь румянец. Её губы, только что сложенные надменной «уточкой», жалко задрожали.
— Какая ещё фирма? Максим, кто эти люди? Мы никого сюда не приглашали! Это частная территория!
— Абсолютно верно, — спокойно согласился Андрей Павлович и прошёл в гостиную, носком дорогого ботинка отодвинув коробку, на которой крупно было выведено: «МУСОР». — Частная собственность. Только принадлежит она Наталье Павловне. А вы, насколько я понимаю, находитесь в этой квартире без договора найма и без разрешения владелицы.
— Я здесь зарегистрирован! — подал голос Максим, стараясь выглядеть уверенно, хотя голос его заметно сорвался.
Молодой помощник открыл папку и достал несколько листов.
— Регистрация, Максим, не даёт вам права распоряжаться жильём. Она лишь может подтверждать право пользования, и то при определённых обстоятельствах. Кроме того, Наталья Павловна уже готовит иск о признании вас утратившим право пользования жилым помещением. Последние пять лет вы здесь фактически не жили, расходов на содержание квартиры не несли, при этом у вас имеется другое место проживания. Мы проверили: вы снимаете жильё по официальному договору.
Кристина издала тонкий, почти визгливый звук.
— Да мы завтра эту квартиру продаём! У нас риелтор! У нас уже внесён задаток!
— Любая попытка оформить сделку без подписи моей доверительницы будет расценена как мошенничество, — так же невозмутимо сказал Андрей Павлович. — Кстати, об Элеоноре. С её агентством мы уже переговорили. Выяснилось, что ваша знакомая работает мимо кассы. Думаю, налоговую заинтересует её деятельность, особенно в части так называемого «расселения» пожилых людей.
Кристина метнулась к Максиму и впилась пальцами ему в плечо.
— Ну сделай хоть что-нибудь! Это же твоя мать! Она нас обворовывает! Она хочет, чтобы мы без копейки остались и сгнили в нищете!
Я смотрела на неё и вдруг поняла, что во мне больше нет ни страха, ни жалости. Только усталое отвращение.
— Кристина, — сказала я, и сама удивилась, насколько твёрдо прозвучал мой голос. — Ты ведь говорила, что я всё равно не унесу это с собой в могилу. Так вот, ты была права. Не унесу. Но и тебе не отдам. Максим, у вас есть два часа. За это время из моего дома должны исчезнуть ваши чемоданы, баночки с золотыми крышками и вся ваша наглость.
— Мам… ты правда выгоняешь нас на улицу? — растерянно пробормотал Максим.
— Нет, сынок. Я просто забираю обратно свою жизнь. Вы оба молодые, здоровые. У Кристины, судя по всему, сил через край. Пусть направит их на работу, а не на делёж чужого имущества. И да, замки я снова поменяю. Только теперь ключи останутся исключительно у меня.
— Мы подадим в суд! — завопила Кристина, натягивая сапоги прямо посреди ковра. — Мы докажем, что ты недееспособная! Что ты выжившая из ума старуха! Ты разрушила нам жизнь!
Андрей Павлович чуть усмехнулся.
— Попытайтесь. Но тогда будьте готовы к встречному иску: моральный вред, незаконное проникновение, порча антикварной мебели. Оценка ущерба уже проведена.
Следующие два часа прошли для меня словно сквозь мутное стекло. Я сидела в своём любимом кресле и наблюдала, как они торопливо запихивают вещи в чемоданы, роняют пакеты, спорят шёпотом, снова повышают голоса. Максим пару раз пытался приблизиться ко мне, будто собирался что-то объяснить, но Кристина каждый раз резко дёргала его за рукав.
— Пойдём! — шипела она. — Пусть сидит одна в своих пыльных стенах! Посмотрим, как она запоёт, когда некому будет стакан воды подать!
Наконец дверь за ними хлопнула. Сначала я даже не поверила, что всё закончилось. Потом в квартире наступила тишина. Та самая глубокая, спасительная тишина, о которой я мечтала все эти недели.
Андрей Павлович подошёл ближе и мягко положил ладонь мне на плечо.
— Ну что, Наталья, выстоим? Мастер уже едет менять замки. Мой помощник пока останется здесь, чтобы они не вздумали вернуться.
— Спасибо тебе, Андрей. Если бы не ты…
— Не надо, — перебил он без нажима. — Ты сама справилась. Главное, что не позволила себя сломать. Квартирный вопрос многих превращает в чужих людей. Но нельзя давать вытирать о себя ноги только потому, что они называют себя детьми.
Вечером я заварила чай в старой чашке, которую нашла на дне той самой коробки с надписью «МУСОР». Потом достала из шкафа статуэтку, которую Кристина пыталась спрятать, и вернула её на привычное место. В комнатах ещё держался запах чужой еды, резких духов и спешно собранных вещей, но я распахнула окна настежь.
Пусть уходит. Пусть всё это выветрится.
Я подошла к зеркалу, которое Андрей помог распаковать и снова поставить туда, где оно всегда стояло. Из потемневшей глубины стекла на меня смотрела не «сумасшедшая старуха». Там была Наталья Павловна — женщина, сумевшая защитить свой дом.
Через неделю на телефон пришло сообщение от Максима: «Мам, прости. Кристина ушла, когда поняла, что денег от квартиры не будет. Оказалось, никакого задатка за новостройку она не вносила. Просто соврала, чтобы надавить на тебя. Можно я вернусь?»
Я долго смотрела на экран. Сердце болезненно сжалось, но перед глазами почему-то снова всплыла коробка с крупной надписью «МУСОР».
Наконец я набрала ответ: «Максим, ты взрослый человек. Найди работу, сними жильё. А в гости… в гости приходи через год. Когда научишься уважать чужой дом».
Я нажала «отправить», отложила телефон и пошла поливать свои фиалки. За эти дни они заметно поникли, но я знала точно: теперь они обязательно зацветут.